В.Емельянов

Древний Шумер. Очерки культуры.

(конспект)

часть 1      часть 2

Шумеры - древний народ, некогда населявший территорию долины рек Тигра и Евфрата на юге современного государства Ирак (Южная Месопотамия или Южное Двуречье). На юге граница их обитания доходила до берегов Персидского залива, на севере - до широты современного Багдада.

 

На протяжении целого тысячелетия шумеры были главными действующими лицами на древнем Ближнем Востоке. Согласно принятой в настоящее время относительной хронологии их история продолжалась в течение Протописьменного периода, Раннединастического периода, периода династии Аккада, эпохи кутиев и эпохи царства III династии Ура. Протописьменный период (XXX-XXVIII вв.)* - время прихода шумеров на территорию Южного Двуречья, возведения первых храмов и городов и изобретения письменности. Раннединастический период (сокращенно РД) делится на три подпериода: РД I (ок.2750-ок.2615), когда государственность шумерских городов только еще формируется; РД II (ок.2615-ок.2500), когда начинается становление основных институтов шумерской культуры (храм и школа); РД III (ок.2500-ок.2315) - начало междоусобных войн шумерских правителей за превосходство в регионе. Затем более столетия длится правление царей семитского происхождения, выходцев из города Аккада (XXIV-нач.XXII в.). Почуяв слабость последних аккадских правителей, на шумерскую землю нападают дикие племена кутиев, которые управляют страной также в течение столетия. Последнее столетие шумерской истории - эпоха III династии Ура, период централизованного управления страной, засилья учетно-бюрократической системы и парадоксальным образом время расцвета школы и словесно-музыкальных искусств (XXI-XX вв.). После падения Ура под ударами эламитов в 1997 году история шумерской цивилизации заканчивается, хотя основные институты государства и традиции, созданные шумерами за десять столетия активной работы, продолжают использоваться в Месопотамии еще около двух столетий, до прихода к власти Хамураппи (1792-1750).

Примечание*: здесь и далее - даты до н.э. [если не оговорено иное].

 

Шумерская астрономия и математика были точнейшими на всем Ближнем Востоке. Мы до сих пор делим год на четыре сезона, двенадцать месяцев и двенадцать знаков зодиака, измеряем углы, минуты и секунды в шестидесятках - так, как это впервые стали делать шумеры. Мы называем созвездия их шумерскими именами, переведенными на греческий или арабский язык и через посредство этих языков попавшими в наш. Известна нам и астрология, вместе с астрономией впервые появившаяся в Шумере и на протяжении столетий не утратившая своего влияния на человеческий разум.

Мы заботимся об образовании и гармоничном воспитании детей - а ведь первая в мире школа, в которой учили наукам и искусствам, возникла в начале III тысячелетия - в шумерском городе Уре.

 

Идя на прием к врачу, мы все... получаем рецепты лекарств или совет психотерапевта, совершенно не задумываясь о том, что и траволечение, и психотерапия впервые развились и достигли высокого уровня именно у шумеров. Получая повестку в суд и рассчитывая на справедливость судей, мы также ничего не знаем об основателях судопроизводства - шумерах, первые законодательные акты которых способствовали развитию правовых отношений во всех частях Древнего мира. Наконец, задумываясь о превратностях судьбы, сетуя на то, что при рождении нас обделили, мы повторяем те же самые слова, которые впервые занесли на глину философствующие шумерские писцы, - но вряд ли даже догадывается об этом.

 

Но, пожалуй, самым существенным вкладом шумеров в историю мировой культуры является изобретение письменности. Письменность стала мощным ускорителем прогресса во всех областях деятельности человека: с ее помощью был налажен учет имущества и контроль за производством, стало возможным планирование хозяйства, появилась устойчивая система образования, увеличился объем культурной памяти, в результате чего возник новый вид традиции, основанный на следовании канону письменного текста. Письменность и образование изменили отношение людей к одной письменной традиции и связанной с ней ценностной системе. Шумерская разновидность письма - клинопись - использовалась в Вавилонии, Ассирии, Хеттском царстве, хурритском государстве Митанни, в Урарту, в Древнем Иране, в сирийских городах Эбла и Угарит. В середине II тысячелетия клинопись была письмом дипломатов, ее использовали в своей внешнеполитической переписке даже фараоны Нового царства (Аменхотеп III, Эхнатон). Сведениями, дошедшими из клинописных источников, в том или ином виде пользовались составители книг Ветхого Завета и греческие филологи из Александрии, книжники сирийских монастырей и арабо-мусульманских университетов Известны они были и в Иране, и в средневековой Индии. В Европе Средних веков и эпохи Возрождения "халдейская премудрость" (халдеями древние греки называли астрологов и врачей из Месопотамии) была в большом почете сперва у мистиков герметического толка, а затем и у богословов-востоковедов. Но с течением веков ошибки в передаче древних традиций неумолимо накапливались, а шумерский язык и клинопись были настолько основательно забыты, что источники знаний человечества пришлось открывать во второй раз...

Примечание: Справедливости ради нужно сказать, что одновременно с шумерами письменность появляется у эламитов и египтян. Но влияние эламской клинописи и египетской иероглифики на развитие письменности и образования в Древнем мире не идет ни в какое сравнение со значением клинописи.

РРР: автор увлекается в своем восхищении именно шумерской письменностью, во-первых, опуская факты наличия гораздо раньше письменности как в Хараппе и Мохенджо-Даро, так и в Европе. А во-вторых, если отбросить Аменхотепа III и Эхнатона (которые были "возмутителями спокойствия" и после которых Египет вернулся к старым традициям), то речь идет всего об одном, достаточно ограниченном регионе...

РРР: вообще автор абсолютно оставляет в стороне все более-менее важные открытия в области лингвистики аж за последнюю полсотню лет до выхода его книги (по крайней мере, тэртерийским находкам, свидетельствующим о наличии письменности задолго до шумеров, уже где-то с 50 лет)...

 

...еще отец ассириологии Раулинсон в 1853 году [н.э.], определяя язык изобретателей письменности, называл его "скифским или тюркским"... Некоторое время спустя Раулинсон уже был склонен сопоставлять шумерский язык с монгольским, но к концу жизни уверился в тюркской гипотезе... Несмотря на неубедительность шумеро-тюркского родства для лингвистов, эта идея все еще пользуется популярностью в тюркоязычных странах, в кругу лиц, занятых поисками знатных древних родственников.

После тюркских шумерский язык сравнивали с финно-угорскими (также агглютинативного строя), монгольским, индоевропейскими, малайско-полинезийскими, кавказскими, суданскими, сино-тибетскими языками. Последняя на сегодняшний день гипотеза выдвинута И.М.Дьяконовым в 1997 году [н.э.]. по мнению петербургского ученого, шумерский язык может находиться в родстве с языками народов мунда, проживающих на северо-востоке полуострова Индостан и являющихся древнейшим доарийским субстратом индийского населения. Дьяконов обнаружил общие для шумерского и мунда показатели местоимений 1-го и 2-го лица единственного числа, общий показатель родительного падежа, а также некоторые сходные термины родства. Его предположение может быть отчасти подтверждено сообщениями шумерских источников о контактах с землей Аратта - аналогичный населенный пункт упоминается и в древнеиндийских текстах ведического периода.

 

Сами шумеры ничего о своем происхождении не говорят. Древнейшие космогонические фрагменты начинают историю мироздания с отдельных городов, и всегда это тот город, где создавался текст (Лагаш), или священные культовые центры шумеров (Ниппур, Эреду). Тексты начала II тысячелетия называют в качестве места зарождения жизни остров Дильмун (совр. Бахрейн), но составлены они как раз в эпоху активных торгово-политических контактов с Дильмуном, поэтому в качестве исторического свидетельства их воспринимать не стоит. Куда серьезнее сведения, содержащиеся в древнейшем эпосе "Энмеркар и владыка Арарты". Здесь говорится о споре двух правителей за поселение в своем городе богини Инанны. Оба правителя в равной степени почитают Инанну, но один живет на юге Двуречья, в шумерском городе Уруке, а другой - на востоке, в стране Аратта, славящейся своими искусными мастерами. Притом оба правителя носят шумерские имена - Энмеркар и Энсухкешданна. Не говорят ли эти факты о восточном, ирано-индийском (конечно, доарийском) происхождении шумеров?

РРР: аналогичным образом, следуя логике автора, можно объявить россиян выходцами из Римской империи, поскольку имеет место тяжба за право центра "истинного христианства" между православием и католицизмом...

 

Еще одно свидетельство эпоса: ниппурский бог Нинурта, сражаясь на Иранском нагорье с некими чудищами, стремящимися узурпировать шумерский престол, называет их "дети Ана", а между тем хорошо известно, что Ан - самый почтенный и старый бог шумеров и, стало быть, Нинурта состоит со своими противниками в родстве. Таким образом, эпические тексты позволяют определить если не сам район происхождения шумеров, то, по крайней мере, восточное, ирано-индийское направление миграции шумеров в Южное Двуречье.

РРР: это позволяет фиксировать только факт того, что война богов была между родственниками. Только и всего. Некая "прародина" шумеров-то тут при чем?..

 

Уже к середине III тысячелетия, когда создаются первые космогонические тексты, шумеры начисто забыли о своем происхождении и даже о своем отличии от остальных жителей Двуречья. Сами они называли себя санг-нгиг - "черноголовые", но точно также именовали себя на своем языке и месопотамские семиты. Если шумер хотел подчеркнуть свое происхождение, он называл себя "сыном такого-то города", то есть свободным гражданином города. Если он хотел противопоставить свою страну чужим странам, то ее он называл словом калам (этимология неизвестна, пишется знаком "народ"), а чужую - словом кур ("гора, загробный мир"). Таким образом, национальная принадлежность в самоопределении человека в то время отсутствовала; важна была принадлежность территориальная, которая зачастую объединяла происхождение человека с его социальным статусом.

 

Датский шумеролог А.Вестенхольц предлагает понимать "Шумер" как искажение словосочетания ки-эме-гир - "земля благородного языка" (так называли свой язык сами шумеры).

РРР: "благородный" в древнем представлении - прежде всего "ведущий свое происхождение от богов" или "имеющий божественное происхождение"...

 

В Нижней Месопотамии много глины и почти нет камня. Люди научились использовать глину не только для изготовления керамики, но и для письменности и для скульптуры. В культуре Месопотамии лепка превалирует над резьбой по твердому материалу...

 

Нижняя Месопотамия небогата растительностью. Здесь практически нет хорошего строительного леса (за ним нужно идти на восток, в горы Загроса), зато много тростника, тамариска и финиковых пальм. Тростник растет по берегам заболоченных озер. Связки тростника нередко использовали в жилищах в качестве сиденья, из тростника строили и сами жилища, и загоны для скота. Тамариск хорошо переносит жару и засуху, поэтому он растет в этих местах в большом количестве. Из тамариска производили рукоятки для различных орудий труда, чаще всего для мотыг. Финиковая пальма была настоящим источником изобилия для владельцев пальмовых плантаций. Из ее плодов готовили несколько десятков блюд, включая лепешки, и кашу, и вкусное пиво. Из стволов и листьев пальмы изготовлялась различная домашняя утварь. И тростники, и тамариск, и финиковая пальма были в Месопотамии священными деревьями, их воспевали в заклинаниях, гимнах богам и литературных диалогах.

 

В Нижней Месопотамии почти нет полезных ископаемых. Серебро нужно было доставлять из Малой Азии, золото и сердолик - с полуострова Индостан, лазурит - из районов нынешнего Афганистана. Парадоксальным образом этот печальный факт сыграл весьма положительную роль в истории культуры: жители Месопотамии постоянно находились в контакте с соседними народами, не зная периода культурной изоляции и не допуская развития ксенофобии. Культура Месопотамии во все века своего существования была восприимчива к чужим достижениям, и это давало ей постоянный стимул к совершенствованию.

РРР: перечисленные "полезные" ископаемые для примитивного человека не имеют никакой практической ценности (с позиций выживания и обеспечения питанием). Так что какой здесь может быть особый стимул?..

 

Еще одна особенность здешнего ландшафта - обилие смертоносной фауны. В Месопотамии около 50 видов ядовитых змей, множество скорпионов и москитов. Неудивительно, что одной из характерных особенностей данной культуры является развитие травной и заговорной медицины. До нас дошло большое число заклинаний против змей и скорпионов, иногда сопровождаемых рецептами магических действий или траволечения. А в храмовом декоре змея - самый сильный оберег, которого должны были бояться все демоны и злые духи.

 

Основатели месопотамской культуры принадлежали к разным этносам и говорили на неродственных между собой языках, но имели единый хозяйственный уклад. Они занимались преимущественно оседлым скотоводством и ирригационным земледелием, а также рыболовством и охотой. Скотоводство сыграло в культуре Месопотамии выдающуюся роль, повлияв на образы государственной идеологии. Наибольшим почитанием отмечены здесь овца и корова. Из овечьей шерсти делали превосходную теплую одежду, которая считалась символом состоятельности. Неимущего называли "не имеющий шерсти" (ну-сики). По печени жертвенного ягненка пытались узнать судьбу государства. Более того, постоянным эпитетом царя был эпитет "праведный овечий пастух" (сипа-зид). Он возник из наблюдений за овечьим стадом, которое может организовываться лишь при умелом направлении со стороны пастуха. Не менее ценилась и корова, дававшая молоко и молочные продукты. На волах в Месопотамии пахали, производительной мощью быка восхищались. Не случайно божества этих мест носили на голове рогатую тиару - символ могущества, плодородия и постоянства жизни.

РРР: не стоит забывать и то, что рубеж III-II тысячелетий - смена эры Тельца на эру Овна!..

 

Земледелие в Нижней Месопотамии могло существовать только благодаря искусственному орошению. Воду с илом отводили в специально построенные каналы, чтобы в случае необходимости подавать на поля. Работа на строительстве каналов требовала большого количества людей и их эмоционального сплочения. Поэтому люди здесь научились жить организованно и при необходимости безропотно жертвовать собой. Каждый город возникал и развивался вблизи своего канала, что создавало предпосылку для независимого политического развития. До конца III тысячелетия не удавалось сформировать общегосударственную идеологию, поскольку каждый город был отдельным государством со своей космогонией, календарем и особенностями пантеона. Объединение происходило только во время тяжелых бедствий или для решения важных политических задач, когда требовалось избрать военного вождя и представители различных городов собирались в культовом центре Двуречья - городе Ниппуре.

 

Об антропологическом типе шумеров можно в известной степени судить по костным останкам: они принадлежали к средиземноморской малой расе европеоидной большой расы. Шумерский тип и по сию пору встречается в Ираке: это смуглые люди невысокого роста, с прямым носом, курчавыми волосами и обильной растительностью на лице и на теле. Волосы и растительность тщательно сбривали, чтобы предохранить себя от вшей, - поэтому в шумерских статуэтках и рельефах столь много изображений бритоголовых и безбородых людей. Бриться необходимо было и в культовых целях - в частности, бритыми всегда ходили жрецы. На тех же изображениях - большие глаза и большие уши, но это всего лишь стилизация, также объясняющаяся требованиями культа (большие глаза и уши как вместилища мудрости).

РРР: что-то в этом может быть...

 

Ни мужчины, ни женщины Шумера не носили нижнего белья. Зато до конца дней своих они не снимали с талии надетого на голое тело магического двойного шнурка, оберегавшего жизнь и здоровье. Основной одеждой мужчины были рубашка-безрукавка )туника) из овечьей шерсти, длиной значительно выше колен, и набедренная повязка в виде шерстяного полотнища с бахромой на одной стороне. Бахромчатый край мог прикладываться к юридическим документам вместо печати, если человек был недостаточно знатен и личной печати не имел. В очень жаркую погоду мужчина мог появляться на люди в одной только повязке, а нередко и полностью обнаженным.

Женская одежда сравнительно мало отличалась от мужской, но женщины никогда не ходили без туники и не появлялись в одной тунике, без другой одежды. Женская туника могла доходить до колен и ниже, иной раз имела разрезы сбоку. Была известна и юбка, сшитая из нескольких горизонтальных полотнищ, причем верхнее заворачивалось в жгут-пояс. Традиционной одеждой знатных людей (как мужчин, так и женщин), помимо туники и повязки, была "завертка" из полотнища, покрытого нашитыми флажками. Флажки эти, вероятно, не что иное, как бахрома из цветной пряжи или ткани. Никакого покрывала, которое бы закрывало лицо женщины, в Шумере не было. Из головных уборов знали войлочные круглые шапки, шляпы и колпаки. Из обуви - сандалии и сапоги, но в храм всегда приходили босыми. Когда наступали холодные дни поздней осени, шумеры заворачивались в плащ-накидку - прямоугольное полотнище, в верхней части которого с обеих сторон было прикреплено по одной или по две лямки, завязывающееся узлом на груди. Но холодных дней бывало немного.

Шумеры очень любили ювелирные украшения. Богатые и знатные женщины носили тесный "воротник" из прилегавших друг к другу нитей бус, от подбородка до выреза туники. Дорогие бусы изготовлялись из сердолика и лазурита, более дешевые - из цветного стекла (хурритские), самые дешевые - из керамики, раковины и кости. И мужчины, и женщины носили на шее шнур с большим серебряным или бронзовым кольцом-пекторалью и металлические обручи на руках и ногах.

Мыло еще не было изобретено, поэтому для омовения и для стирки применяли мылящиеся растения, золу и песок. Чистая пресная вода без ила была в большой цене - ее носили из колодцев, вырытых в нескольких местах города (часто на высоких холмах). Поэтому ее берегли и тратили чаще всего для омовения рук после жертвенной трапезы. Знали шумеры и умащения, и благовония. Смолы хвойных растений для изготовления благовоний ввозились из Сирии. Женщины подводили глаза черно-зеленым сурьмяным порошком, защищавшим от яркого солнечного света. Умащения также имели прагматическую функцию - они предотвращали чрезмерную сухость кожи.

Как бы ни была чиста пресная вода городских колодцев, пить ее было нельзя, а очистных сооружений тогда еще не придумали. Тем более невозможно было пить воду рек и каналов. Оставалось ячменное пиво - напиток простолюдинов, финиковое пиво - для людей побогаче и виноградное вино - уже для самых знатных. Пища шумеров, на наш современный вкус, была довольно скудной. В основном это лепешки из ячменя, пшеницы и полбы, финики, молочные продукты (молоко, масло, сливки, сметана, сыр) и различные сорта рыбы. Мясо ели только по большим праздникам, доедая оставшееся от жертвы. Сладости готовили из муки и финиковой патоки.

Типичный дом среднего горожанина был одноэтажным, построенным из кирпича-сырца. Комнаты в нем располагались вокруг открытого внутреннего дворика - места принесения жертв предкам, а еще раньше и места их погребения. Зажиточный шумерский дом был на этаж выше. Археологи насчитывают в нем до 12 комнат. Внизу находились гостиная, кухня, туалет, людская и отдельное помещение, в котором располагался домашний алтарь. В верхнем этаже размещались личные покои хозяев дома, включая спальню. Окон не было. В богатых домах встречаются стулья с высокой спинкой, тростниковые маты и шерстяные коврики на полу, в спальнях - большие кровати с резными деревянными спинками. Бедные довольствовались в качестве сиденья связками тростника и спали на циновках. Имущество хранили в глиняных, каменных, медных или бронзовых сосудах, куда попадали даже таблички домашнего хозяйственного архива. Шкафов, по-видимому, не было, зато известны туалетные столики в хозяйских покоях и большие столы, за которыми принимали пищу. Это важная деталь: в шумерском доме хозяева и гости за трапезой не сидели на полу.

 

Из самых ранних пиктографических текстов, дошедших из храма в городе Уруке и дешифрованных А.А.Вайманом, мы узнаем о содержании древнего шумерского хозяйства. Нам помогают сами знаки письма, которые в то время еще ничем не отличались от рисунков. В большом количестве встречаются изображения ячменя, полбы, пшеницы, овец и овечьей шерсти, финиковой пальмы, коров, ослов, коз, свиней, собак, разного рода рыб, газелей, оленей, туров и львов. Понятно, что растения культивировались, а из животных одних разводили, а на других охотились. Из предметов быта особенно часты изображения сосудов для молока, пива, благовоний и для сыпучих тел. Были также специальные сосуды для жертвенных возлияний. Рисуночное письмо сохранило для нас изображения металлических орудий и горна, прялок, лопат и мотыг с деревянными рукоятями, плуга, саней для перетаскивания груза по заболоченным местам, четырехколесных повозок, канатов, рулонов ткани, тростниковых ладей с высоко загнутыми носами, тростниковых загонов и хлевов для скота, тростниковых эмблем богов-предков и многого другого. Существует в это раннее время и обозначение правителя, и знаки для жреческих должностей, и специальный знак для обозначения раба. Все эти ценнейшие свидетельства письменности указывают, во-первых, на земледельческо-скотоводческий характер цивилизации с остаточными явлениями охоты; во-вторых, на существование в Уруке большого храмового хозяйства; в-третьих, на наличие в обществе социальной иерархии и отношений рабовладения. Данные археологических раскопок свидетельствуют о существовании на юге Двуречья ирригационной системы двух видов: бассейнов для накопления вод весеннего паводка и магистральных каналов большого протяжения с постоянными узлами плотин.

РРР: в целом, все указывает на полностью сформировавшееся общество в уже том виде, какой наблюдается и далее...

 

Поскольку все хозяйственные архивы раннего Шумера дошли до нас из храмов, в науке возникла и укрепилась мысль о том, что и сам шумерский город был городом-храмом и что вся земля в Шумере принадлежала исключительно жречеству и храмам. На заре шумерологии эту мысль высказал немецко-итальянский исследователь А.Даймель, а во второй половине двадцатого столетия [н.э.] его поддержал А.Фалькенштейн. Однако из работ И.М.Дьяконова стало ясно, что, помимо храмовой земли, в шумерских городах существовала еще земля общины, причем этой общинной земли было значительно больше. Дьяконов подсчитал численность городского населения и сравнил его с численностью храмового персонала. Затем он точно так же сравнил общую площадь храмовых земель с общей площадью всей земли Южного Двуречья. Сравнения получились не в пользу храма. Оказалось, что шумерская экономика знала два основных сектора: хозяйство общины (уру) и хозяйство храма (э). О внехрамовой общинной земле, кроме числовых соотношений, говорят также и документы о купле-продаже земли, совершенно проигнорированные сторонниками Даймеля.

 

Картина шумерского землевладения лучше всего вырисовывается из документов отчетности, дошедших из города Лагаша. Согласно храмовым хозяйственным документам, существовало три категории храмовой земли:

1. Земля жреческая (ашаг-нин-эна), которая возделывалась храмовыми сельскохозяйственными работниками, использовавшими скот и орудия, выдаваемые им храмом. За это они получали земельные наделы и натуральные выдачи.

2. Земля кормления (ашаг-кур), которая раздавалась в виде отдельных наделов должностным лицам храмовой администрации и различным ремесленникам, а также старостам групп сельскохозяйственных работников. В эту же категорию стали входить и поля, выдававшиеся лично правителю города как должностному лицу.

3. Земля возделывания (ашаг-нам-уру-лаль), которая выдавалась из храмового земельного фонда также отдельными наделами, но не за службу или работу, а за долю в урожае. Брали ее храмовые служащие и работники в дополнение к своему служебному наделу или пайку, а также родичи правителя, члены персонала других храмов и, может быть, вообще любой свободный гражданин города, имеющий силы и время для обработки дополнительного надела.

Представители общинной знати (в том числе и жрецы) наделов на земле храма или вообще не имели, или располагали лишь небольшими наделами, преимущественно на земле возделывания. Из документов купли-продажи мы знаем, что эти лица, как и родичи правителя, имели большие земельные владения, получаемые непосредственно от общины, а не от храма.

О существовании внехрамовой земли сообщают самые различные типы документов, относимые наукой к договорам купли-продажи. Это и глиняные таблички с лапидарной констатацией основных аспектов сделки, и надписи на обелисках правителей, где сообщается о продаже царю больших земельных наделов и описывается сама процедура сделки. Для нас, несомненно, важны все эти свидетельства. Из них выясняется, что внехрамовой землей владела большесемейная община. Под этим термином подразумевается коллектив, связанный общностью происхождения по отцовской линии, общностью хозяйственной жизни и земельного владения и включающий более чем одну семейно-брачную ячейку. Такой коллектив возглавлялся патриархом, который и организовывал процедуру передачи земли покупателю. Эта процедура состояла из следующих частей:

1. ритуал совершения сделки - вбивание колышка в стену дома и возливание масла рядом с ним, передача покупателю жезла как символа продаваемой территории;

2. уплата покупателем цены земельного участка в ячмене и серебре;

3. приплата за покупку;

4. "подарки" родственникам продавца и малоимущим членам общины.

 

Шумеры культивировали ячмень, полбу и пшеницу. Расчеты по купле-продаже вели в мерах ячменного зерна или в серебре (в виде серебряного лома по весу).

Скотоводство в Шумере было отгонным: скот содержался в загонах и хлевах и ежедневно выгонялся на пастбище. Из текстов известны пастухи-козопасы, пастухи коровьих стад, но более все известны пастухи овец.

 

Ремесло и торговля в Шумере развились очень рано. Древнейшие списки имен храмовых ремесленников сохранили термины для обозначения профессий кузнеца, медника, плотника, ювелира, шорника, кожевенника, гончара, ткача. Все ремесленники были храмовыми работниками и получали за свой труд как натуральные выдачи, так и дополнительные наделы земли. Однако на земле они работали редко и с течением времени утратили с общиной и земледелием всякую реальную связь. Известны из древнейших списков и торговые агенты, и корабельщики, перевозившие товары по Персидскому заливу для торговли в восточных странах, но они также работали на храм. К особой, привилегированной части ремесленников относились писцы, работавшие в школе, в храме или во дворце и получавшие за свой труд большие натуральные выдачи.

РРР: нет ли здесь ситуации, аналогичной с начальной версии только о храмовой принадлежности земли?.. Вряд ли возможно, что ремесленники были только при храмах...

 

В общем и целом шумерскую экономику можно рассматривать как земледельческо-скотоводческую с подчиненным положением ремесла и торговли. В основе ее - натуральное хозяйство, кормившее только жителей города и его власть и лишь изредка поставлявшее свои продукты в соседние города и страны. Обмен шел преимущественно в сторону импорта: шумеры продавали излишки сельскохозяйственных продуктов, ввозя в свою страну строительный лес и камень, драгоценные металлы и благовония.

Обрисованная в целом структура шумерской экономики в диахронном плане не претерпела существенных изменений. С развитием деспотической власти царей Аккада, упроченной монархами III династии Ура, все больше земли оказывалось в руках ненасытных правителей, но никогда им не принадлежала вся пригодная для обработки земля Шумера. И хотя община к этому времени уже утратила свою политическую силу, все равно аккадский или шумерский царь должен был выкупать землю у нее, скрупулезно соблюдая описанную выше процедуру. Ремесленники с течением времени все больше и больше закреплялись царем и храмами, низводившими их едва ли не до положения рабов. То же происходило и с торговыми агентами, во всех своих действиях подотчетными царю. На их фоне работа писца неизменно рассматривалась как свободный и хорошо оплачиваемый труд.

 

...уже в самых ранних пиктографических текстах из Урука и Джемдет-Насра существуют знаки для обозначения управленческих, жреческих, воинских и ремесленных должностей. Стало быть, никто ни от кого не отделялся, и люди разного общественного предназначения жили в самые первые годы существования древнейшей цивилизации.

 

...население шумерского города-государства разделялось следующим образом:

1. Знать: правитель города, начальник храмовой администрации, жрецы, члены совета старейшин общины. Эти люди имели в порядке семейно-общинного или родового, а часто и индивидуального владения десятки и сотни гектаров общинной земли, эксплуатируя клиентов и рабов. Правитель, кроме того, часто пользовался для личного обогащения землей храма.

2. Рядовые общинники, имевшие участки общинной земли в порядке семейно-общинного владения. Они составляли более половины всего населения.

3. Клиенты храма: а) члены храмовой администрации и ремесленники; б) подчиненные им люди. Это бывшие общинники, утратившие общинные связи.

4. Рабы: а) рабы храма, мало отличавшиеся от низших категорий клиентов; б) рабы частных лиц (число этих рабов было сравнительно невелико).

Таким образом, мы видим, что социальная структура шумерского общества довольно четко распределяется по двум основным экономическим секторам: община и храм. Знатность определяется количеством земли, население либо обрабатывает свой надел, либо трудится на храм и крупных землевладельцев, ремесленники прикреплены к храму, а жрецы - к общинной земле.

 

Правителем шумерского города в начальный период истории Шумера был эн ("господин, обладатель"), или энси. Он сочетал в себе функции жреца, военного вождя, градоначальника и председателя парламента. В число его обязанностей входили следующие:

1. Руководство общинным культом, особенно участие в обряде священного брака.

2. Руководство строительными работами, особенно храмостроительство и ирригация.

3. Предводительство войском из лиц, зависящих от храмов и от него лично.

4. Председательство в народном собрании, особенно в совете старейшин общины.

Эн и его люди по традиции должны были спрашивать разрешения на свои действия у народного собрания, состоявшего из "юношей города" и "старцев города". О существовании такого собрания мы узнаем, в основном, из гимно-поэтических текстов. Как показывают некоторые из них, даже не получив одобрения собрания или получив его у одной из палат, правитель мог все же решиться на свое рискованное предприятие. Впоследствии, по мере концентрации власти в руках одной политической группировки, роль народного собрания совершенно сошла на нет.

Кроме должности градоправителя, известен из шумерских текстов и титул lugal - "большой человек", в разных случаях переводимый или как "царь", или как "хозяин". И.М.Дьяконов в своей книге "Пути истории" предлагает переводить его русским словом "князь". Титул этот впервые появляется в надписях правителей города Киша, откуда он, вполне возможно, и пошел. Первоначально это был титул военного вождя, который выбирался из числа энов верховными богами Шумера в священном Ниппуре (или в своем городе при участии ниппурских богов) и временно занимал положение хозяина страны с полномочиями диктатора. Но впоследствии царями становились не по выбору, а по наследству, хотя при интронизации все еще соблюдали старый ниппурский обряд. Таким образом, один и тот же человек одновременно был и эном какого-то города, и лугалем страны, поэтому борьба за титул лугаля шла во все времена истории Шумера. Правда, довольно скоро стала очевидной разница между лугальским и энским титулом. Во время захвата Шумера кутиями ни один энси не имел права носить титул лугаля, поскольку лугалями себя называли оккупанты. А ко времени III династии Ура энси были чиновниками городских администраций, всецело подчинявшимися волу лугаля.

Документы из архивов горда Шуруппака (XXVI в.) показывают, что в этом городе люди правили по очереди, причем правитель менялся ежегодно. Каждая очередь, по-видимому, падала по жребию не только на то или иное лицо, но и на определенный территориальный участок или храм. Это указывает на существование некоего коллегиального органа управления, члены которого по очереди занимали должность старейшины-эпонима. Кроме того, известны свидетельства мифологических текстов об очередности в правлении богов. Наконец, и сам термин для срока правления лугаля бала - буквально означает "очередь". Не значит ли это, что самой ранней формой правления в шумерских городах-государствах было именно поочередное правление представителей соседних храмов и территорий? Вполне возможно, но доказать это довольно трудно.

 

Если правитель на социальной лестнице занимал верхнюю ступень, то у подножия этой лестницы ютились рабы. В переводе с шумерского "раб" означает "спущенный, опущенный". В первую очередь приходит на ум современный жаргонный глагол "опускать", то есть "лишать кого-либо общественного статуса, подчиняя себе в качестве собственности". Но приходится учитывать также и тот исторический факт, что первыми в истории рабами были военнопленные, а шумерское войско сражалось со своими противниками в горах Загроса, поэтому слово для обозначения раба может просто иметь смысл "спущенный с восточных гор". Первоначальнов плен брали только женщин и детей, поскольку вооружение было несовершенно и конвоировать пленных мужчин было трудно. После пленения их чаще всего убивали. Но впоследствии, с появлением бронзового оружия, мужчинам также сохраняли жизнь. Труд рабов-военнопленных использовался в частных хозяйствах и в храмах...

Помимо рабов-пленных в последние века Шумера появились и рабы-должники, захваченные своими кредиторами до момента выплаты долга с процентами. Участь таких рабов была намного легче: чтобы вернуть себе прежний статус, им нужно было всего лишь выкупиться. Рабы-пленники, даже освоив язык и обзаведясь семьей, редко могли рассчитывать на свободу.

 

На рубеже IV и III тысячелетий на территории Южного Двуречья встретились и стали жить общим хозяйством три совершенно разных по происхождению и языку народа. Первыми сюда пришли носители языка, условно называемого "банановым" из-за большого числа слов с повторяющимися слогами (типа Забаба, Хувава, Бунене). Именно их языку шумеры были обязаны терминологией в области ремесел и обработки металла, а также наименованиями некоторых городов. Носители "бананового" языка не оставили памяти о названиях своих племен, поскольку им не посчастливилось изобрести письменность. Но их материальные следы известны археологам: в частности, они были основателями земледельческого поселения, носящего ныне арабское название Эль-Убейд. Шедевры керамики и скульптуры, найденные здесь, свидетельствуют о высоком развитии этой безымянной культуры.

РРР: поскольку на ранних этапах письменность была пиктографической и не ориентировалась вообще на звучание слова (а лишь на его смысл), то и обнаружить "банановую" структуру языка при такой письменности просто невозможно!..

 

Вторыми в Двуречье пришли шумеры, основавшие на юге поселения Урук и Джемдет-Наср (также арабское название). Последними в первой четверти III тысячелетия из Северной Сирии пришли семиты, осевшие большей частью на севере и северо-западе страны. Источники, дошедшие от разных эпох шумерской истории, показывают, что все три народа компактно проживали на общей территории, с той разницей, что шумеры жили в основном на юге, семиты - северо-западе, а "банановый" народ - и на юге, и на севере страны. Ничего похожего на национальные разногласия не было, и причина столь мирного сосуществования заключалась в том, что все три народа были пришельцами на этой территории, в одинаковой мере испытывали трудности жизни в Месопотамии и считали ее объектом совместного освоения.

РРР: Очень слабые аргументы автора. Как показывает не столь отдаленная историческая практика (освоение Сибири, запорожские казаки) для адаптации на новой территории тысячелетия вовсе не нужны. Уже через сотню-другую лет люди считают себя уже полностью "своими" на этой земле, куда их предки пришли не так уж и давно. Скорее всего, какие-то "переселения" здесь вообще не при чем. Их вообще могло и не быть. А "банановый" стиль языка наблюдается достаточно часто у примитивных народов по всей Земле. Так что их "след" - это лишь остатки более древнего языка этого же самого населения... Любопытно было бы посмотреть именно под этим углом на словарный состав "бананового" языка и более поздних терминов.

 

Определяющим для истории страны явилась организация сети магистральных каналов, которая просуществовала без коренных изменений до средины II тысячелетия.

РРР: между прочим, весьма любопытный факт. Получается, что некий народ пришел в данную местность; ни с того, ни с сего понастроил развитую сеть каналов и дамб; и в течение полутора тысяч лет (!) эта система совершенно не изменялась!!! Чего ж тогда историки мучаются с поиском "прародины" шумеров, - надо лишь найти следы аналогичной ирригационной системы, и все!.. Ведь не мог же (с позиций эволюционизма) целый народ, выйдя с какого-то места без навыков ирригации, прийти на новое место уже с этими навыками!.. где-то на старом месте он должен был "тренироваться" и "развивать свои навыки"!.. Но этого нигде нет!!! Вот в чем еще одна закавыка для официальной версии истории...

 

С сетью каналов были связаны и основные центры образования государств - города. Они вырастали на месте первоначальных групп земледельческих поселений, которые концентрировались на отдельных осушенных и орошенных площадях, отвоеванных от болот и пустынь еще в предшествующие тысячелетия. Города образовывались путем сселения жителей покидаемых деревень в центр. Однако до полного переселения всей округи в один город дело чаще всего не доходило, так как жители такого города не могли бы обрабатывать поля в радиусе более чем 15 километров и уже освоенную землю, лежащую за этими пределами, пришлось бы бросать. Поэтому в одной округе обычно возникало три-четыре или более связанных между собой города, но один из них всегда был главным: здесь располагались центр общих культов и администрация всей округи. Каждую такую округу И.М.Дьяконов, по примеру египтологов, предложил называть ном. По-шумерски она называлась ки, что означается "земля, место". Сам же город, бывший центром округи, носил название уру, что обычно переводится как "город". Однако в аккадском языке этому слову соответствует алу - "община", поэтому можно предположить тот же первоначальный смысл и для шумерского термина. Традиция закрепила статус первого огражденного поселения (т.е. собственно города) за Уруком, что вполне вероятно, поскольку археологами найдены фрагменты окружавшей это поселение высокой стены.

Каждый ном еще до концентрации населения в городах создавал собственный магистральный канал. И каждый ном существовал как экономическая или политическая единица до тех пор, пока этот канал поддерживался. Уже к началу III тысячелетия в Двуречье возникли следующие номы:

1. Ном в долине реки Диялы с центром в городе Эшнунна и с храмом бога Тишпака.

2. Ном Сиппар на Евфрате с храмом солнечного бога Уту.

3. Ном Куту с храмом бога загробного мира Нергала.

4. Ном Киш на Евфрате с храмом бога-воителя Забабы.

5. Ном с центром в городе, шумерское название которого до нас не дошло (араб. Абу-Салябих).

6. Ном Ниппур в верхней части отрезка Евфрата с храмом в честь Энлиля.

7. Ном Шуруппак (совр. Фара) с храмом в честь бога Шуруппака - также на Евфрате.

8. Ном Урук с храмом в честь Ана и Инанны.

9. Ном Ур в дельте Евфрата с храмом в честь лунного бога Нанны. В этот же ном, вероятно, входил и город Эреду с храмом в честь бога Энки. Уже к началу III тысячелетия Эреду был покинут своими жителями, перебравшимися в соседние города Урук и Ур. Причиной миграции послужило заболачивание и заиливание устья рек после отхода Персидского залива, в результте чего стало невозможно земледелие.

10. Ном Адаб с храмом в честь богини-матери Дингирмах.

11. Ном Умма с храмом в честь бога Шары.

12. Ном Ларак на русле канала между Тигром и каналом И-нина-гена с храмом в честь бога-воителя Пабильсага.

13. Ном Лагаш на канале И-нина-гена, с четырьмя городами и главным храмом в честь бога-воителя Нингирсу.

РРР: таким образом, вполне все согласуется с версией мифов, что города были распределены между богами-правителями.

 

Центром каждого шумерского города был храм главного городского божества. Верховный жрец храма стоял и во главе администрации нома, и во главе ирригационных работ. Храмы имели обширное земледельческое, скотоводческое и ремесленное хозяйство, которое позволяло создавать большие запасы хлеба, шерсти, тканей, каменных и металлических изделий, что постоянно дополнялось приносимыми богу жертвами. Ценности, которые скапливались на храмовых складах, служили, во-первых, запасным фондом для всей общины на случай неурожая или войны; во-вторых, обменным фондом для международной торговли; в-третьих, для жертвоприношений; в-четвертых, для содержания служебного и рабочего персонала храма. В храмах впервые появляется письменность, создание которой было вызвано нуждами хозяйственного учета и учета жертв. Месопотамский ном, город и храм являются теми основными структурно-территориальными подразделениями, которые впоследствии станут, так сказать, действующими лицами политической истории Шумера.

 

Политическую историю Шумера можно разделить на четыре основные вехи:

1. Соперничество между номами на фоне общеплеменного военно-политического союза.

2. Семитская попытка унификации и абсолютизации власти.

3. Захват власти кутиями и невозможность внешней активности.

4. Период "шумеро-аккадской цивилизации" и политическая гибель шумеров.

 

Двумя главнейшими центрами Южного Двуречья с начала Раннединастического периода были Киш (на севере), Урук и Ур (на юге). Урук с древнейших времен шумерской истории был центром военного союза городов Южного Двуречья. Шумерские эпические тексты упоминают о походах энов по имени Энмеркар, Лугальбанда и Гильгамеш в район восточных гор, на территорию города Аратты (предположительно, древняя Хараппа). Из Аратты привозили строительный материал для храма в честь богини Инанны, а также приводили рабов. Но урукские правители не оставили ни одной надписи (при обилии хозяйственных текстов).

РРР: по новейшим версиям, Хараппа к III тысячелетию уже загнулась. Следовательно, перечисленные "эны" ходили туда ранее, что, собственно, вполне согласуется с мифологией...

 

Древнейшими надписями, дошедшими до нас от шумерских правителей, являются короткие, в три-четыре строчки, надписи кишского лугаля Энмебарагеси, найденные в долине Диялы. Они очень просты: "Энмебарагеси, лугаль Киша".

Сын Энмебарагеси, Агга, был участником самой первой известной из эпических текстов войны между городами. Согласно легенде, Агга через послов потребовал, чтобы Урук принял участие в ирригационных работах на территории Киша. Вероятно, такое требование было связано с наличием родственных отношений между городами, основанных на праве сильного, при которых один город считался старшим братом, а другой - младшим, и младший брат был обязан был выполнять приказания старшего. Правитель Урука эн Гильгамеш, как и положено было в таких случаях, решил испросить совета у народного собрания. Совет старейшин предположил Гильгамешу примириться и исполнить требования Киша, но совет воинов (буквально "юноши города") настоял на обратном. Решено было отказать старшему и начать поединок между городами за право старшинства. Получив отказ, Агга прибыл с войском на ладьях, спустившись вниз по Евфрату, но начатая им осада Урука закончилась поражением воинов Киша. Сам Агга был взят в плен и с целью унижения назначен смотрителем строительных работ в Уруке, которые теперь должны были проходить с участием граждан Киша. Гегемония над Южным Двуречьем с той поры перешла к Уруку. Должно быть, вскоре после этого события Гильгамеш обнес Урук стеной, объединившей три поселения и составлявшей в длину девять километров. Вполне возможно, что после падения Киша на север Двуречья приходят эламиты; один из вождей, по имени Месилим, родом из города Дера, упомянут в нескольких надписях как третейский судья при различных спорах шумерских правителей.

РРР: тот ли это Гильгамеш?.. Большие сомнения, - см. далее перевод его имени... Мифологический Гильгамеш вообще-то был сыном Зиусудры (Ут-Напишти), пережившего Потоп!..

 

Примерно через столетие после описываемых событий возник храмовый архив города Шуруппака, из документов которого мы получаем чрезвычайно ценные сведения о начальной поре шумерской истории. Во-первых, в списке богов этого города стоят имена урукских энов Гугальбанды и Гильгамеша. Это означает, что по прошествии длительного времени правители, много сделавшие для страны, могли без ущерба для своей репутации получить титул бога - скорее всего, посмертно. Во-вторых, документы из Шуруппака свидетельствуют о существовании в это время большого военного союза во главе с Уруком, объединявшего все государства Южного Двуречья. Здесь кормили воинов своей общины, входивших в состав различных городских гарнизонов; число их достигало 670-680 человек. В-третьих, мы узнаем из этих документов о существовании большого числа лиц, бежавших в Шуруппак из соседних городов, и о беглецах из Шуруппака. Чем объясняются такие перемещения - сказать трудно. Ответа может быть два: или социальное неблагополучие, или экологическое бедствие. Впрочем, возможно и то и другое.

РРР: вообще-то в этих случаях бегут в одну сторону, - противоположную потенциальной или реальной опасности, а никак не во встречных направлениях.

 

После эпохи, к которой относится архив из Шуруппака, наступает последний этап Раннединастического периода, характеризующийся бурным ростом богатств в стране и имущественным расслоением, обострением социальных противоречий и неустанной войной всех номов за гегемонию в Южном Двуречье. Исторически это время расцвета города Ура и начало политической истории Лагаша.

Ко времени I династии Ура относятся две гробницы: в одной был погребен лугаль Мескаламдуг, в другой - некая знатная женщина по имени Пуаби (имя, безусловно, семитское)...

Из предметов, обнаруженных в гробнице, становится понятно, что лугали Ура обладали в это время поистине огромными богатствами и вели активную торговлю с разными областями мира: доарийской Индией (золото), территорией нынешнего Афганистана (лазурит), полуостровом Оман (медь). Богатства доставлялись храмовыми торговыми посредниками или их подручными, снаряжавшими либо тростниковые ладьи, либо караваны ослов. Несметное богатство лугалей Ура способствовало их политическому влиянию как в своем городе, так и за его пределами. Уже в это время наряду с титулом "лугаль Ура" правитель возлагает на себя звание "лугаль Киша", что может свидетельствовать о его претензии на генемонию над всей территорией Двуречья.

 

О древнейшей истории Лагаша нам известно мало. До начала РД III в документах фигурирует всего два правителя: лугаль Энхенгаль и один энси, подчиненный лугалю Месилиму. Новая династия в которой количество письменных источников резко возрастает, начинается с Ур-Нанше. Отец его вообще не был правителем, а сам он получил свой титул лугаля, вероятно, в связи с какими-то чрезвычайными событиями в стране. Из надписей Ур-Нанше мы узнаем, что его деятельность состояла в восстановлении старых и сооружении новых каналов и плотин, в постройке храмов и святилищ в разных частях лагашского нома, а также в морской торговле по Персидскому заливу.

 

В годы правления внука Ур-Нанше, энси Эанатума, произошел конфликт между Лагашем и в соседней Уммой из-за плодородной земли Гуэден, разграниченной когда-то третейским судом кишского правителя Месилима. Уммийцы самовольно захватили не принадлежавшую им землю. Эанатум отправил в Умму своих послов с требованием очистить территорию, но уммийцы посмотрели на них с презрением. В это время Эанатум увидел священный сон, в котором к нему явился сам главный бог Лагаша Нингирсу с появлением восстановить справедливость. Нингирсу и другие боги Шумера объявляют Эанатума лугалем и вдохновляют его на битву с Уммой. Битва унесла десятки тысяч жизней уммийцев и, вероятно, столько же жизней граждан Лагаша. Царя Уммы Эанатум лично заставил принести присягу шумерским богам в том, что он никогда не переступит пределы земли Геэден. Умма была побеждена, и эта победа открыла Эанатуму путь на соседние территории во всех направлениях. Он захватил несколько городов Элама, Киш, Урук и Ур, после чего присвоил себе титул "лугаль Киша". Но окончательно закрепить захваченные территории за Лагашем ему все же не удалось.

История отношений между Лагашем и Уммой, причем все из-за той же спорной территории, продолжилась через полвека, при правителе Энметена. Роль Энметены в истории Шумера еще не оценена в полной мере. Само его имя, принятое в момент вступления на трон, означает "повелитель по своему предназначению" (букв.: "повелитель, приближенный к своим МЕ"), а такого имени никто больше из правителей Шумера не удостоился. Именно Энметена первым сообщает о получении из рук бога Энлиля "скипетра определения судьбы", причем церемония вручения скипетра проходит в Ниппуре, что однозначно говорит о легитимности этого правителя. В надписи на глиняном конусе Энметена сообщает о разгроме войска уммийского царя Ур-Лумы и восстановлении прав Лагаша на землю Геэден. Из других текстов этого же правителя мы узнаем о его мирных отношениях с Уром и Уруком, а также о ряде мероприятий, проведенных им с целью уменьшения имущественного неравенства между гражданами Лагаша.

РРР: упоминание МЕ в таком контексте весьма многозначительно и может давать вариации интерпретаций...

 

Однако и Энметена не был полным хозяином на своей земле. Многие его документы составлены от имени не только правителя, но и верховного жреца Дуду. Именно с этого самого Дуду начинается процесс сращения храмовой земли с хозяйством правителя. Непонятно, по каким причинам сам Энметена и его сын не могли исполнять жреческие обязанности (как ранее не мог исполнять их Ур-Нанше). Зато хорошо понятно, что этим воспользовались Дуду и его преемник на посту верховного жреца Энентарзи. Дуду еще при жизни Энметены имел всю полноту власти в храмах. Правление сына Энметены было подозрительно коротким, почел чего с титулом энси в Лагаше начинает править Энентарзи (вполне возможно, не только преемник, но и сын Дуду). При нем и следующем за ним энси, по имени Лугаланда, хозяйство бога и хозяйство энси становятся неразделимы, а пропасть между знатью и простолюдинами увеличивается на несколько порядков. Не менее двух третей храмовых хозяйств перешли в это время во владение правителя, его жены и детей. От воли правителя стало зависеть как назначение на жреческие должности, так и отстранение от них. В то же время ни Энентарзи, ни его сын Лугаланда ничего не делали для укрепления военной мощи Лагаша. Все это стало причиной социального недовольства.

Правитель Лугаланда был смещен, и на его место тотчас же заступил некто Урукагина. Достоверно известно (прежде всего в результате исследований В.К.Шилейко), что Урукагина находился с правившей династией в родстве по линии своей жены, доводившейся сестрой энси Энентарзи. Через год после начала правления в должности энси Урукагина принимает титул лугаля, поэтому в науке принято делить семь лет его правления на один год Урукагины-энси и шесть лет Урукагины-царя.

 

О родословии правителя, именуемого Урукагиной, мы не знаем ничего.

...в своих надписях Урукагина ничего не пишет о предках. Разве что одна зацепка... В "Обелиске Маништусу", надписанном при одном из правителей династии Аккада, среди общинников, продающих царю землю, упоминается некто "Урукагина, сын Энгильса". Тот ли? Слишком много должно было пройти времени от Урукагины до Маништусу...

РРР: мало ли Педров в Бразилии?!.

 

В первый царский год правления Урукагины им были проведены социальные реформы, основные аспекты которых по повелению лугаля были изложены на трех больших глиняных конусах, из которых в хорошем состоянии до нас дошли два. Мероприятия Урукагины в основном сводились к следующему:

1. Была упорядочена плата жрецам и отменены поборы с них.

2. Были сокращены поборы с наиболее значительных членов храмового персонала.

3. Чиновникам запрещалось взимать в свою пользу часть доходов со стад, рыбной ловли и пользования ладьями.

4. Держателям служебных наделов было предоставлено неограниченное право отчуждения имущества и пользования колодцами и арыками на служебных наделах.

5. Было восстановлено право собственности богов на те храмовые хозяйства, которые присвоила себе семья энси.

6. Были введены законы, охранявшие частную собственность и устои патриархальной семьи.

Правление Урукагины не принесло Лагашу решения застарелых проблем. Документы из храма богини Бау, в частности, показывают, что увеличение довольствия членам храмового персонала было вскоре сведено на нет. Урукагина даже не сменил административный персонал храмов, действовавший при его предшественнике. Да и сами его конусы были скорее декларацией доброй воли правителя к изменению ситуации, нежели констатацией уже свершившихся фактов.

 

В конце правления Урукагины боги отвернулись от Лагаша. В Умме пришел к власти некто Лугальзаггеси - сын жреца-очистителя, скорее всего, не состоявший в родстве с предыдущим правителем этого города. Лугальзаггесси начал активно захватывать один за другим шумерские города. Под ударами его войска пали Урук, ур, Ниппур, Киш. Быстрое продвижение Лугальзаггеси по территории Шумера, вероятно, объясняется тем, что население устало от междоусобиц и жаждало "твердой руки", которая бы в первую очередь упорядочила разросшуюся ирригационную сеть. Поэтому кое-где ему пришлось воевать, а кое-где города сдавались без боя. Но когда дошла очередь до Лагаша, войско уммийского царя, а теперь и полушумерского властелина, столкнулось с ожесточенным сопротивлением его граждан. Война шла два года, к шестому году Урукагины-царя были разорены и разрушены все общины и храмы, лежащие между каналом на границе с Уммой и пригородами нома. В это время был составлен "Плач по Лагашу", в котором дается длинный перечень разрушенных строений, вина за уничтожение которых возлагается на "энси Уммы Лугальзаггеси" (здесь он не мог быть назван лугалем, поскольку законно избранным был только Урукагина). Документы показывают, что к Лугальзаггеси отошла только северная часть лагашского нома. Урукагина, боясь пленения в центре нома, перенес столицу ближе к морю, в городок Э-Нинмар, где правил еще некоторое время. Но после седьмого года следы его теряются.

После ослабления экономической и политической мощи Лагаша Лугальзаггеси неожиданно столкнулся с роковым для себя противником - военным вождем семитского города Аккада, принявшим на себя при воцарении имя Шаррукин (что означает "царь истинен"), впоследствии произносившееся как Саргон. Под этим искаженным именем он и вошел в историю Древнего мира.

До второй половины ХХ века [н.э.] нашествие войск Саргона на шумерские города воспринималось как внешнее вторжение. Но тщательное изучение всех доступных источников показало, что Саргон не был для шумеров иноземцем, хотя и пришел с севера. До начала своей военно-политической активности он занимал определенное положение при дворе кишского лугаля, у него была вполне известная родословная. Единственным недостатком биографии Саргона было происхождение из нецарского рода, что, по-видимому, очень мешало его амбициозным планам и стало поводом для избрания декларативно-вызывающего тронного имени.

 

Согласно источникам, мать Саргона тайно положила младенца в корзину и отправила ее по Евфрату... Корзину подобрал Акки - водонос и садовник кишского царя и усыновил мальчика. Садовник достиг юношеской зрелости, на него загляделась богиня любви Иштар. Он так понравился ей, что она пообещала оказывать ему свою особую милость, с помощью которой он должен был попасть прямо на царский трон Киша. Так говорят эпические поэмы о Саргоне, полные мифологем, известных и из более поздних сказаний (например, в рассказе о родословии Моисея также повествуется о его незаконном рождении, путешествии по реке в корзине и т.д.). Исторические же (или претендующие на историчность) тексты сообщают о том, что до своего воцарения Саргон занимал должность царского сановника и чашеносца во времена правления Ур-Забабы. После поражения Киша, понесенного от войск Лугальзаггеси, в этом городе произошел какой-то переворот, и в результате этого переворота Саргон оказался на вершине власти. Пользуясь слабостью правителей на севере страны, он овладел не только северными городами, но и южным номом Урук (но вряд ли самим городом). После завоевания нома Урук он избрал своей столицей Аккад - небольшой городок, местонахождение которого до сих пор неизвестно. Какое-то время Саргон и Лугальзаггеси управляли Двуречьем вместе: Саргон - северными землями, Лугальзаггеси - всеми южными, кроме нома Урук. Но затем, как это часто случается в истории, возникло политическое соперничество, которое и привело Шумер к новой войне...

Исход этого соперничества решила военная подготовка и тактика обеих армий.

...армия Саргона одерживала одну победу за другой, пока, наконец, не захватила в плен самого уммийского царя. У войска Саргона был достойный противник: на стороне Лугальзаггеси воевали 50 энси различных городов. Но захватить царя в плен не означало отлучить его от власти, и Саргон прекрасно это понимал. Власть шумерсокго царя должна заканчиваться там же, где началась, - в священном Ниппуре. Поэтому Лугальзаггеси в медных оковах был проведен через ниппурские "ворота Энлилия", после чего лишился власти и был отдан на суд самого Энлиля, точнее - его жрецов, скорее всего, приговоривших уммийского гегемона к смерти.

Короновавшись после этих событий в том же Ниппуре, Саргон начинает свое правление - пожалуй, самое длительное за всю историю Двуречья. Источники показывают, что он правил 55 лет и провел 34 крупные битвы. Из 55 лет правления Саргона нам известны события около 20 лет. За эти годы он совершил множество походов: на запад - в районы Сирии и Малой Азии, на восток - в область Элама. После победы над Лугальзаггеси власть Саргона простиралась от Сирии до Персидского залива; это было самое большое из существовавших до тех пор государств. Политико-идеологические нововведения Саргона сводились к следующему:

1. Замена номовой олигархии чиновниками, назначаемыми царем, создание условий для воспроизводства царской бюрократии.

2. Создание массовой армии, набираемой из свободных общинников-земледельцев.

3. Благоприятствование развитию торговли и ростовщичества, покровительство людям этих профессий.

4. Сращивание жреческой и царской власти путем выдвижения своих родственников и приближенных на высшие жреческие должности в шумерских храмах, а также через пользование храмовой землей.

5. Введение единой системы мер и весов (в серебре и зерне ячменя) и попытка введения единого календаря.

6. В области искусства появляется невиданный доселе жанр - скульптурный портрет правителя, что свидетельствует о тенденции к прославлению личности в эпоху Саргонидов.

По словам И.М.Дьяконова, "победа Аккада для Месопотамии означала централизм, укрепление политического и экономического единства страны, рациональное использование ирригационных систем, подчинение храмовых хозяйств царскому хозяйству, уничтожение традиционной олигархии, связанной с местными общинами и храмами, и выдвижение на первый план новой знати из предводителей царского войска и царской бюрократии" (И.Дьяконов, "История Древнего Востока").

 

Преемники Саргона - цари Римуш, Маништусу, Нарам-Суэн, Шаркалишарри и еще несколько менее известных потомков - продолжали ту же политику по сращиванию жречества с царской бюрократией, умалению власти шумерской общинной олигархии и укреплению власти Аккада над сопредельными странами востока и запада. Некоторые из царей (как, например, Римуш) пытались делать это радикальными средствами, убивая сотни и тысячи шумерских общинных лидеров. Но другие, и прежде всего Нарам-Суэн, пытались хотя бы формально сотрудничать с ними. Благодаря своим воинским подвигам на востоке и западе страны, гибкости своей внутренней политики и тому особому вниманию, которое он уделял старым шумерским храмам, Нарам-Суэн официально получил от богов Шумера и граждан своего города титул городского бога и даже собственный храм. Впрочем, и его не пощадила поздняя традиция, приписавшая строителю несколько ниппурских храмов страшное культовое преступление - разрушение и осквернение храма Энлиля в Ниппуре.

Никто из преемников Саргона не умер своей смертью - все они погибли в результате различных заговоров.

 

Уже в конце правления Нарам-Суэна на территорию Шумера вторглись кутии - дикое племя, обитавшее к востоку от Двуречья. Разрушению подверглись многие города и даже их храмы. Последние цари Аккада были настолько слабы, что не смогли оказать достойного сопротивления чужеземцам. Страна совершенно погрязла в междоусобицах, и позднешумерская хроника, известная под названием "Царский список". Перечисляет четырех претендентов на власть, вопрошая после этого: "Кто был царем, кто не был царем?" в такой ситуации захватить власть мог любой пришелец, обладающий необузданной дикой силой и не играющий по правилам соперничающих сторон. Обстоятельства сложились так, что этими пришельцами стали именно кутии.

Изображения кутиев до нас не дошли, мы не знаем из их языка ничего, кроме имен собственных, сохраненных клинописью; об их вооружении и организации войска нам также ничего не известно. Племя кутиев само не правило Двуречьем, это было поручено чиновникам из аккадцев и шумеров. Кутийские вожди были заинтересованы только в дани.

В эпоху кутиев особенно прославились два правителя II династии Лагаша - Ур-Бау и Гудеа. Оба они были тонкими дипломатами и ловкими политиками, умевшими подольститься к захватчикам и извлечь максимальную выгоду от сближения с ними. В.К.Шилейко удалось показать, что правители Лагаша платили кутиям немалую дань, а взамен получали ряд привилегий, главной из которых было право на привлечение жителей Шумера к строительным работам в Лагаше. Однако, как показали позднейшие исследования, права лагашских правителей в Шумере были намного серьезнее. Уже Ур-Бау удалось присоединить к Лагашу Урук и Ур, а дочь его была в Уре жрицей. Ур-Бау вел обширное храмовое строительство и был богатым и могущественным гегемоном. Преемником Ур-Бау стал его зять Гудеа, сын жрицы богини Гатумдуг, рожденный от священного брака. Гудеа оставил после себя множество пространных надписей на статуях и глиняных цилиндрах. Из них мы узнаем об избрании его "истинным пастырем" Шумера собранием номовых органов самоуправления и о том, что в руках этого пастыря находилась при кутиях практически вся территория Шумера и даже вечно враждебный Элам. Надписи Гудеа сообщают также о его экспедиции за строительным лесом и камнем в районы Бахрейна, Сирии, Малой Азии и даже полуострова Индостан.

Нет никакого сомнения в том, что правление Гудеа было временем господства старорежимной общинно-жреческой аристократии, желавшей вернуть страну на прежний путь хотя бы в сфере идеологии. Интенсивно строились храмы, скрупулезно исполнялись древнейшие ритуалы, неукоснительно соблюдались табу и трудовые повинности, связанные с работой на храм. В своих надписях Гудеа, не называя себя царем, рассматривает свой статус как вполне царский, даже упоминает о скипетре и тиаре как своих инсигниях. Но это представление о царе избираемом, как в старошумерское время, а не о царе-деспоте аккадского времени.

 

В эпоху Гудеа формируется классическое монументальное письмо - самая красивая шумерская клинопись; изготовляются высокохудожественные предметы утилитарного назначения (инкрустированная мебель, дорогое оружие); совершенствуется искусство резьбы на печатях и портретная скульптура; появляются прекрасные по слогу и глубокие по содержанию культовые поэмы-гимны о деяниях правителя.

 

Участие лагашских правителей в жизни кутийских оккупантов было столь заметным, что впоследствии Лагаш, как город - предатель интересов коренного населения страны, будет исключен из всех исторических хроник, и его элите придется самостоятельно составлять свой список царей. Уже при потомках энси Гудеа два правителя - Утухенгаль из Урука и Ур-Намму из Ура - создают армию и объявляют кутиям войну...

Выступление шумеров против кутиев было поддержано еще и знамением богов: к моменту начала битвы произошло лунное затмение, испугавшее предводителя армии кутиев Тирикана. Он бежал с поля битвы, но был выдан победившей шумерской армии жителями местечка, в котором пробовал укрыться со своей семьей.

После победы шумеров началась обычная междоусобная драка между Утухенгалем и Ур-Намму, к которой примкнул было и энси Лагаша Наммахани. Но ему сразу указали на место, припомнив процветание Лагаша при оккупантах. Осталось двое претендентов на власть. Но Утухенгаль, осматривая плотину, внезапно оступился, упал в воду и утонул. Счастливая для урского царя развязка!

 

Именно Ур-Намму, став основателем III династии Ура, заложил основы нового государства и принципиально нового периода в истории Южного Двуречья. Этот период, завершающий этноисторическую жизнь шумеров, с полным основанием можно назвать политико-экономическим синтезом старошумерской и аккадской форм государственного устройства. И если экономически государство Ур-Намму оставалось все тем же двухсекторных хозяйством (хотя и с властью царя над значительной частью земли), то политически государство это было по-саргоновски деспотическим, ориентированным на объединение номов под властью единого центра и в социальном плане опиралось на царских чиновников. Считать государство Ур-Намму (в науке оно также называется "царство Шумера и Аккада") шумерским было бы неверно. Шумерский язык царил в школе, храме и канцелярии, но общались уже только по-аккадски. Что же касается идеологии и религии, то они тоже были смешанными, шумеро-аккадскими. Но шумерское начало в них все же превалировало.

 

История шумерского государства при III династии Ура лучше всего известна по документам хозяйственной отчетности, дошедшим до нас от следующего правителя - Шульги (ок.2093-ок.2046). Шульги и его преемники оставили человечеству самый большой архив древних бухгалтерских ведомостей. Если сравнить количество этих ведомостей с общим числом глиняных табличек, получим не менее трети от этого числа. Так вот, документы эпохи Шульги показывают, что в это время шумерский царь был совершенно неограничен во власти. Никакой независимый законный орган не мог эту власть оспорить. Царь был окружен чиновниками, сменяемыми и назначаемыми по его усмотрению. Что же касается некогда могущественных и независимых энси, то теперь они превратились в подданных, строго выполнявших приказания царя. Община была фактически ликвидирована как политический институт, хотя с ее правом на землю царю все равно приходилось считаться. Вся страна была разделена на административные округа, границы которых проходили по линиям ирригационных сооружений. В каждый округ царем назначался наместник и военачальник, следившие за работой городского энси и его администрации и отправлявшие с гонцами специальные донесения царю.

Вся земля страны была распределена по своему качеству, обмерена и сведена в земельные кадастры по округам. В то же время государственные хозяйства округов должны были поддерживать между собой тесные связи и контролироваться из Ура. Большая часть свободного населения была сведена в рабочие отряды, в которых работник мужского пола назывался гуруш ("юноша, молодец"), женского пола - нгеме ("рабыня"). Работники были профессионально ориентированы, и все же ничто не мешало царским чиновникам перебрасывать их в любую отрасль хозяйства, отрывая от прежнего места и направления работы. Гурушей (будем называть их так, без различия пола) заносили в поименные списки с целью учета при выдаче пайка или при назначении на новый хозяйственный объект. Строго вели отчетность по больным и умершим. До наших дней дошла довольно жуткая ведомость учета смертности среди женщин и детей, тщательно разработанного надзирателями некоего лагеря. До сих пор неясно, идет ли речь о военнопленных или о царских гурушах, но во всех случаях документ этот впечатляет своей беспристрастностью в отношении человеческой судьбы и чем-то напоминает сводки, найденные в конце нашего века в архивах немецких и советских лагерей. Да и как прикажешь выжить на скудный паек, запечатленный на глиняном продовольственном аттестате: в него входили ячмень, кунжутное масло, пиво, рыба, изредка финики и никогда - мясо. Упоминаются только туши падших овец.

Кто же жил хорошо в это жестокое, вынужденно жестокое, время? Царские чиновники и, как ни странно, рабы в частных хозяйствах. Вся государственная махина держалась на скрупулезно точной работе писца-учетчика, жестокости надзирателя и покорности жреца. Шульги личным декретом повелел брать в школы как можно больше детей, причем позволялось делать исключения и для детей из незнатных и нечиновных фамилий. Нет таких предметов, которым не нужна была бы опись, которые не нужно было бы измерять и взвешивать. Самый ничтожный расход, вплоть до выдачи двух голубей к столу царицы или туши сдохшего барана на корм охотничьим собакам, фиксировался документом на глиняной плитке и закреплялся печатями ответственного чиновника и государственного контролера. Поэтому писцы были нужны постоянно, система школьного образования непрерывно развивалась и поддерживалась центром. Многих писцов оставляли по окончании курса при школе и, помимо административной деятельности, они занимались также обработкой произведений шумерской словесности, составлением первых исторических хроник и законов. Неплохо жили и находившиеся на царской службе судьи, и приближенные ко дворцу жрецы, и прославлявшие царскую власть музыканты. Что касается рабов, то, поскольку они принадлежали своим хозяевам, а не государству, государство и не могло потребовать их для своих нужд. Раб в это время трудился по дому и имел свой небольшой земельный надел, из которого мог делать подарки, а иногда даже выкупать себя на волю. Рабы могли оспаривать в суд на кражу своего имущества, отводить свидетелей и требовать приведения к присяге собственного хозяина. Правда, шанс вырваться на волю через суд был для раба ничтожным, и чаще всего это происходило либо после смерти владельца, либо вследствие обыкновенного бегства.

 

Цари III династии воевали мало. Бои происходили, в основном, в традиционных для шумерской войны местах - в районе Элама и в предгорьях Загроса. Правда, ходили и в Сирию, и в северную часть Месопотамии, доходили даже до города Библ на территории Восточного Средиземноморья. При этом сочетали войну с дипломатическими договорами, так что нередко армия недополучала ей причитавшееся. Документы показывают, что активность армии в это время не очень высока, зато в большом количестве по дорогам Ближнего Востока ходят урские эмиссары в лице дипломатов и торговых агентов, призывающие пограничные с Шумером государства к активному сотрудничеству, обмену и торговле, прославляющие власть урского царя, к тому времени уже обожествленного.

 

Между тем история неспешно уже готовила падение урского государства. Здесь приняла отчетливую форму максима великого психолога С.Л.Рубинштейна: "Внешние причины проявляются только через внутренние условия". Внутренне шумерское государство уже давно было готово погибнуть. Чудовищная эксплуатация царских работников, разорение общинников, деятельность ростовщиков, голод и продажа детей в рабство ради куска хлеба - все это могло служить горючим материалом для нового социально-исторического пожара. Тут как тут оказались и внешние враги, неизменно чующие слабость соседа, - эламиты на востоке и дикие племена западносемитских кочевых скотоводов-амореев - на западе. При царе Шу-Суэне была построена стена длиной примерно 200 километров, отделявшая Шумер от кочевых племен. Но это не помогло...

РРР: то переход к единовластию был необходим, то был уже обречен... Автор сам не знает, как подогнать под марксистско-ленинскую схему имеющуюся картинку...

 

Царь Ибби-Суэн послал своего военачальника Ишби-Эрру закупить в северо-западных округах страны большое количество ячменя. Недорого купив зерно у общинников, Ишби-Эрра отказался везти его в Ур и потребовал от царя невыполнимого - 600 барж для доставки. Царь отказал ему и посоветовал попросить баржи у городских энси, обещав заплатить двойную цену за доставленный ячмень. Но Ишби-Эрра, вместо того, чтобы обратиться с просьбой о баржах, попросил у градоначальников согласия на организацию военного союза против центральной власти и потребовал, чтобы его признали царем. Так начался распад некогда могущественного государства. Все больше местных правителей отлагались от Ура, армия была дезорганизована общим кризисом, враг с двух сторон вошел в столицу Шумера и в 1997 году захватил ее. Ибби-Суэн был уведен в оковах а эламскую область Аншан. Эламиты ушли довольно быстро, потому что было куда. Амореи по понятной причине остались, и их вожди основали в шумерских городах свои династии, после чего началась уже совсем другая эпоха истории Двуречья, известная под названием "Старовавилонский период".

Уже во времена III династии Ура население страны было смешанным, шумеро-аккадским, так что нельзя говорить о национальном шумерском государстве. После падения Ура в состав населения Южного Двуречья влились амореи (известно около 50 их племен), мигранты с Кавказа - хурриты, жители различных государств на территории Сирии, некоторые осевшие в Шумере немногочисленные эламиты. Неудивительно, что уже ко времени Хаммурапи шумерский этнос полностью растворился в соседних, оставив по себе только язык и достижения культуры (прежде всего письменность).

 

Никакого писаного права в шумерское время не было. Обычаи естественным образом возникли в общине, ритуалы разрабатывались храмами, правительственные указы исходили из дворца. В самом конце шумерской цивилизации стали создаваться своды законов, которые, впрочем, не играли роль обязательных для исполнения документов, а носили, скорее, рекомендательный характер, являясь эталонами правовой деятельности.

Мировоззренческой основой права в Шумере были категории ни-ги-на ("истинность, постоянство") и ни-си-са ("справедливость, равенство").

РРР: автор игнорирует как всю мифологию, утверждающую, что "порядок" шумерам дали боги (отсюда, кстати, и стремление к "постоянству"); так и тот факт, что все реформы стремились "восстановить порядок, существовавший ранее" (факт, который он сам упоминает в других местах).

 

На первый вопрос истории шумерского права - вопрос о процедуре назначения лугалей - до сих пор нет однозначного ответа. В науке устоялось мнение, согласно которому каждый лугаль избирался в священном городе Ниппуре. Но старошумерские царские надписи нередко сообщают о даровании царской власти родными богами энси в его собственном городе. Отсюда можно сделать вывод о неверности утверждившегося мнения насчет Ниппура. Но не стоит спешить с выводами. Например, если взять надписи правителя Лагаша Энметены, избранного царем, то можно встретить такие формулы: "Высокий скипетр определения судьбы Энлиль от Ниппура Энметене даровал"; "Когда Нанше Энметене царскую власть (над) Лагашем даровала...". Здесь мы видим, казалось бы, взаимоисключающие положения: царская власть даруется и богиней-покровительницей династии в мете проживания энси, и владыкой Ниппура Энлилем. На само же деле это может означать, что утверждение в царском достоинстве проходило в два этапа: сперва по месту проживания кандидата, а затем уже на съезде всех богов и правителей в священном Ниппуре.

РРР: вполне может быть, что уровень царской власти был разный, - при утверждении в Ниппуре - выше, чем просто в одном городе, над котором господствовал свой бог(богиня).

 

Неясным остается и вопрос о процедуре выборов. Царские надписи досаргоновской эпохи, дошедшие до нас из Лагаша, указывают одновременно на наследование престола и на выборы.

РРР: а почему бы и не быть совершенно простой ситуации, - если есть прямой (достойный по канонам) наследник, то по наследству; а если нет - то выборами...

 

В Индии и Китае царство с определенного времени предавалось по наследству, но только с официального согласия богов. Аналогично и в Египте, и в странах Мезоамерики.

 

Царя выбирает собрание свободных взрослых мужчин, число которых в различных текстах варьируется, но всегда кратно 60 (3600, 36000, 216000). В надписях упоминается обряд передачи избраннику богами всех лучших качеств, атрибутов власти и, кроме того, нового имени. Все имена шумерских правителей, известные из надписей, являются их тронными именами. В обряде интронизации какое-то значение имеет "кирпич Экура" (главного ниппурского храма, в котором собирается совет богов). То ли он использовался как гадательная фишка со значками типа "да-нет", то ли был связан с магией родов, в которой закладка первого кирпича в фундамент дома аналогична появлению человека на свет. В эпоху III линастии Ура о выборах речь уже не шла. Царь был царем от рождения, он был специально создан богами для "царской судьбы" и, кроме того, с рождения равен богам.

РРР: есть версия, что в древности кирпич использовался при реальных родах (сугубо в практических целях). Поэтому и здесь кирпич мог играть некую символическую роль при "рождении" нового царя (обряд интронизации, как и многие другие обряды, символизировал рождение нового человека, что подчеркивалось и новым именем).

 

Избранный царь проводил реформы, следы которых остались в нескольких пространных надписях Энметены и Урукагины (старошумерское время), а также составлял законы, о чем свидетельствует текст законов Шульги, ранее ошибочно принятых за законы его предшественника Ур-Намму. Соотношение между реформаторскими мероприятиями Энметены и Урукагины также является большой загадкой для шумерологов. В их надписях встречаются аналогичные формулы, из чего следует, что проводимые ими мероприятия также были аналогичны.

В основе реформ Энметены и Урукагины лежит категория ама-ги - "возвращение к матери". Энметены сообщает буквально следующее: "Возвращение к матери в Лагаше он (царь, называющий себя в 3-м лице - В.Е.) установил. Мать к сыну вернулась, сын к матери вернулся. Возвращение к матери для выплаты долгов по зерну в рост он установил. Тогда Энметена богу Лугальэмушу храм Эмуш в Бад-Тибире... построил, на место его вернул. Для сыновей Урука, сыновей Ларсы, сыновей Бад-Тибиры возвращение к матери он установил: к Инанне в Урук вернул, к Уту в Ларсу вернул, к Лугальэмушу в Бад-Тибиру вернул". Здесь отождествляются по своему значению три факта: отмена долговых обязательств по выплате ячменя с процентами, восстановление старого храма и освобождение с возвращением домой граждан других городов. Во всех трех случаях происходит как бы сброс времени, и жизнь начинается сначала, то есть, если говорить образно, в утробе матери, куда возвращается сын.

Столь же идеологичны и реформы Урукагины. Он также называет их "возвращением к матери" и полагает, что с его воцарением в стране установился новый порядок. Но сам же Урукагина называет этот порядок нам-тар-ра уд-би-та - "прежнее определение судеб", то есть прапорядок, существовавший до того беспорядка, который предшествовал правлению Урукагины. И что же он реально делает? Отстраняет от храмовых служащих чиновников, которые брали с них взятки; возвращает богу его поле, отнятое прежним правителем; возобновляет оплату похорон; запрещает имущему и чиновному завладевать добром бедняка; освобождает ("очищает", как буквально сказано в тексте) граждан Лагаша от долгов, кражи имущества, убийства, тюремного заключения; наконец, возвращает прежнее имя восстановленному им каналу. Происходит то же самое возобновление времени по новому кругу, что и в надписи Энметены. Реформа как прогрессивное поступательное движение вперед здесь невозможна, потому что неведомо само это "вперед". Можно только вернуть время, отменив действительный статус всех происходивших в нем событий, невзирая на выгоду или ущерб, которые эта отмена может принести людям.

РРР: какой может быть расчет "выгоды или ущерба" в случае, когда идет возврат к порядку, установленному богами?!. Царь поставлен богами, для того, чтобы служить им. Вот он и делает это, восстанавливая ими установленное...

 

Царя в Шумере выбирали в первые дни новогодних празднеств, каждое царствование имело собственную хронологию. Поэтому воцарение, совпавшее со сменой года, как раз и означало обновление времени, происходившее с уничтожением всех фактов прошлого. Такое вот "переобращение" времени называется по-латыни "революция". А если кто-нибудь захотел бы перевести это с латыни на шумерский, получилось бы ама-ги.

 

Ко времени III династии Ура развитие государства потребовало уже писаного свода законов. Однако если говорить о правовой культуре в целом, то даже в эти, последние времена шумерской цивилизации она невысока. Должность судьи не была профессиональной; большинство судей одновременно являлись жрецами, крупными чиновниками и т.п. иногда дела решал правитель города, иногда его первый заместитель. В судебном заседании участвовал также чиновник машким, получавший плату, бывшую обязательным судебным сбором. Однако в мелких общинах судом по-прежнему оставалась сама община, то есть собрание ее старейшин или всех взрослых мужчин. Как показано В.А.Якобсоном, судебные заседания имели состязательный характер: истец и ответчик в присутствии судей должны были доказать свою правоту. Если истину невозможно было установить на суде, прибегали к испытанию ответчика, проходившему в двух основных формах: либо его погружали в реку, и если бог реки "отпускал" его - освобождали; либо заставляли клясться перед статуей бога в храме, и это уж было самым серьезным испытанием. Все жители Шумера, безусловно, были люди верующие и знали, что за ложную клятву их постигнет кара божия. Если ответчик клялся в своей невиновности именем бога - сомнений в его невиновности быть не могло. Если же отказывался - тем более не возникало сомнений в его преступлении.

 

Дошедший до нас сборник Законов Шульги частично разрушен, поэтому ничего нельзя сказать о его композиции. Сохранилось 30-35 положений, регулирующих семейное право, право рабов, аграрное право и рассматривающих случаи лжесвидетельства перед судом. В частности, регулировались имущественные отношения между супругами; предусматривалось финансовое возмещение хозяину раба за нанесенные рабу увечья или за его убийство; членовредительство свободному человеку также каралось денежным штрафом. Лицо, незаконно захватившее чужое поле, подвергалось конфискации доходов и штрафу в сумме производственных затрат. За затопление чужого поля или за его превращение в пустошь по небрежности предусматривалось возмещение в размере около 900 литров ячменя за 0,3 гектара поля.

 

Довольно темным остается вопрос о податях и повинностях в Шумере. Данные, собранные И.М.Дьяконовым и Н.В.Козыревой в их обобщающих статьях на эту тему, свидетельствуют о том, что существовали обязательные жертвенные дары, взимавшиеся в пользу храмов в виде скота, зерна и ремесленных изделий. В досаргоновском Лагаше в период между сбором урожая и посевом производились работы по рытью каналов, колодцев и по уборке урожая на земле правителя; известно, что в период работ их исполнители получали от храма натуральные выдачи. В Умме более позднего времени группа жителей выполняла обязанности лесничих на постоянных лесных участках в окрестностях города. За исполнение таких обязанностей они получали выдачи ячменем и шерстью. В эпоху III династии Ура существовали обязательные ежегодные поставки праздничных жертв в два главных урских храма, причем Лагаш должен был поставлять жертвы два месяца в году (как провинившийся), а все другие округа - только месяц. За все поставки отвечали энси; доставляемый ими скот, скорее всего, собирался с частных лиц, имевших собственные хозяйства (что-то вроде "разверстки").

 

Шумерские космогонические представления распылены по множеству текстов самых разных жанров, но в целом можно нарисовать следующую картину. Понятий "вселенная", "космос" в шумерских текстах не существует. Когда есть необходимость говорить о целостности мира, употребляют составное слово ан-ки ("Небо-Земля"). Известен также термин нам-шар-ра - "бесчисленное множество", означающий мир как совокупность нагроможденных друг на друга отдельных тел, не поддающихся учету и пониманию. Считалось, что до возникновения мира Небо и Земля были единым телом, из которого затем появились все сферы мира. Разделившись, Небо и Земля не утратили свойств отражаться друг в друге; так, например, семь небес имеют отражение в семи отделах подземного мира. Мир в течение года описывает круг и в конце года "возвращается на свое место" (ки-би-ше ги), то есть восстанавливается в прежнем целостном облике. "Возвращение на свое место" означает в шумеро-вавилонской культуре комплексное обновление мира, которое подразумевает разрыв всех прежних связей: прощение должников, освобождение преступников из тюрем, реставрацию или переустройство старых храмов, издание новых царских указов и нередко введение нового отсчета времени.

Циклическое движение мира связано с развитием человеческого коллектива на основе принципов справедливости (ни-си-са) и порядка (биллуда). Из области седьмого неба Ан спускает в обитаемый мир сущности (ме) всех форм человеческой культуры, куда входят и профессии, и важнейшие действия людей, и атрибуты царской власти, и даже некоторые эмоции и черты характера. Каждый бог, каждый человек должен максимально соответствовать своей сущности (ме-те-на - "приближенный к своей сущности"), и тогда он имеет возможность получить хорошую судьбу (нам-ду - "благоприятная судьба"). Судьбы могут даваться богами как на основании дел человека, так и на основании его имени. Что же касается судьбы царя, то уже сам факт его рождения предопределяет выполнение им некоей важной миссии. А в момент интронизации боги судят ему различные прекрасные судьбы и всякий раз подтверждают свои слова возгласом хе-ам ("Да сбудется!").

 

...фрагмент из Йельского музея NBC 11108 - датируется его первым издателем Я.Ван Дейком эпохой III династии Ура:

1. Ан господином был, Ан сиял - Ки темна была, на подземный мир не смотрела.

2. Скважина воду не несла - ничто не было создано, на обширной земле нива не обрабатывалась.

3. Высокое жречество очищения Энлиля не существовало - священный обряд омовения рук совершенно не исполнялся.

4. Иеродула Ана себя не украшала - (...)

5. Ан и Ки вместе были,

6. в браке не состояли.

7. Месяц не сиял - тьма все объяла.

8. Ан к Даг-ан-на лицо поднял,

9. Кладбище на поле не переходило (?).

10. МЕ Энлиля над чужими странами не были совершены.

11. Светлая Инанна Эанны жертв не получала.

12. Великие боги Ануннаки в движение не приходили.

13. Боги неба, боги земли не стояли.

 

Прообразом урского текста, как установил Я.Ван Дейк, послужил космогонический фрагмент Ukg.15, составленный примерно в XXIV веке, во время царствования Урукагины Лагашского, и состоящий из 14 строк. Первые четыре строки пока не поддаются интерпретации, начиная с пятой текст гласит: "Скважина воду испустила. / Ан - владыка он - в молодчестве своем встал. / Ан и Ки друг на друга кричали (раскололись, отошли друг от друга. - В.Е. / Тогда Энки-Нинки не было, / Энлиль не жил, / Нинлиль не жила, / (две непонятные строки), / День не проходил, / Новый месяц не выходил". Ukg. 15 I 5- II 5; III 3-4).

РРР: корректнее было бы сказать - не "составленный", а "записанный".

 

Фрагмент времен Урукагины описывает такое начало мира, когда существовал только бьющий из-под земли пресноводный источник и происходил первый конфликт Ана и Ки, ранее существовавших нераздельно. Тогда не было богов-повелителей мира, не было и отсчета времени, поскольку новый месяц также не существовал.

После отделения Неба от Земли начинается наделение божеств воздуха и земли атрибутами мирового порядка. К таковым у шумеров относятся категории ме, нам, гарза, гиш-хур, биллуда.

МЕ (от глагола "быть-являться, быть в своем облике") - потенции, идеальные модели вещей, имеющих отношение к храму и к жизни богов. Они выражают стремление вещи обрести жизненную силу и внешнее проявление. Все, что есть в мире, может осуществиться только через наличие своих МЕ. Идеальное произведение - вещь, полностью соответствующая своим МЕ. МЕ неизменно соотносятся с небом и богом Аном, что у шумеров указывает на беспредельную удаленность замысла вещи от ее воплощения. МЕ нередко сопоставляются с ГАРЗА, обозначая в этом случае обрядовый акт или атрибуты царской власти.

НАМ - слово, обычно переводимое как "судьба". С точки зрения этимологии, оно означает на-и-ам - "(то, что) воистину есть ( своем облике)". То есть это материальное оформление и проявление МЕ в пространстве и времени, конкретное индивидуальное бытие вещи на протяжении всего отпущенного ей срока. В понятие НАМ входит все, что касается данного предмета: статус, место, возраст, атрибуты, сопутствующие обстоятельства.

ГАРЗА - понятие, которое до сих пор трудно поддается определению. В некоторых контекстах оно обозначает обрядовый акт, ритуал как таковой. Но есть и немало случаев, когда под ГАРЗА понимают то же самое, что уже выражено категорией МЕ.

ГИШ-ХУР ("дерево - царапать") - предначертание, план, божественный проект, созданный на основе МЕ вещи и предопределяющий ее НАМ. Чаще всего таким проектом владеют боги Энлиль и Энки.

БИЛЛУДА (от аккад. Булуту - "господство") - порядок, установленный богом на его территории. Он включает в себя храмовые ритуалы, жертвоприношения, назначения на должности и их исполнение.

 

В шумерских текстах известны две версии появления человека. Чаще всего говорится о создании первых людей из глины богом Энки. Но есть и упоминания (очень краткие и немногочисленные) о том, что люди пробивались из-под земли, подобно траве. По представлениям шумеров, каждый человек появляется на свет для работы на богов. На протяжении всей жизни он должен отдавать им часть своего урожая и скота, воевать за их храмы, услаждать их слух хвалебными песнопениями и тем самым оправдывать свое высшее предназначение в обитаемом мире.

 

Ребенок (лу-тур) должен беспрекословно подчиняться воле родителей и выполнять их приказы так же усердно, как взрослые выполняют повеления богов. Юноша (гуруш) должен пройти обряд инициации, после которого он покидает родительскую семью и становится воином. Молодые люди, не имевшие своей семьи, служили основной воинской силой в дальних походах шумерских царей, они же входили в состав городского ополчения и имели голос в народном собрании. Вернувшись из похода с богатой добычей, человек обзаводится семьей, строит дом и получает статус взрослого (лу - собственно "человек"). Он овладевает ремеслом, занимает определенное положение в обществе, характер его делается все боле спокойным, а разум вбирает мудрость предков. И в четвертом возрасте - старческом (аб-ба - "старик") - человек является носителем традиции, ее преданий, ее норм и идеалов. Он уважаем в народном собрании, у него множество детей и внуков, большое хозяйство, и он вполне может рассчитывать на обильные жертвы после смерти. Такова судьба большинства жителей Шумера, усердно выполнявших свой долг пред жизнью и не имевших ни "судьбы царя" (нам-лугаль"), ни "судьбы писца (нам-дуб-сар).

 

Миссии шумерских правителей не отличались разнообразием: либо это война с соседним городом за возвращение незаконно занятой земли, либо восстановление старого храма, либо проведение законодательного акта. В случае успеха этих акций на страну изливалось изобилие в виде высоких урожаев и приплода скота, а сам правитель получал от богов право на долгий, фактически бесконечный срок правления. В случае же неудачи или, того хежу, отступления правителя от традиционных ритуалов и житейских норм, его страну ждало санкционированное богами нападение противника и массовый мор от болезней. Впоследствии выборы в Ниппуре стали формальным актом, поскольку престолонаследие считалось нормой государственной политики. Во время III династии Ура цари были признаны равными богам и даже имели божественных родственников (например, братом царя Шульги считался знаменитый Гильгамеш). Соответственно, вечной признавалась и сама урская государственность. Однако в самом конце шумерской истории, под воздействием политических обстоятельств, появляется теория о "царственности" (или "судьбе царя"), переходящей из города в город, поскольку вечное правление, как и вечная жизнь, недостижимо для смертных.

 

Несколько иной была жизнь образованного человека. С пяти-семи лет и до двадцати он учился в школе (э-дуб-ба - "дом табличек"), которая в те далекие времена была одновременно и школой и университетом...

Обучение начиналось с письма и заучивания различных слов. При школах составлялись большие тематические списки знаков. Нужно было не только уметь правильно их писать, но и знать наизусть все их значения. Затем учили переводу с шумерского языка на аккадский и обратно. После начального обучения, которое легко давалось отнюдь не всем, приступали к более сложным предметам. Как явствует из экзаменационного текста, записанного в самом конце шумерской истории, выпускник школы должен был хорошо владеть словами арго различных профессий (языком жрецов, пастухов, моряков, ювелиров) и уметь перевести их на аккадский язык. В обязанность ему вменялось знание тонкостей певческого искусства и вычисления.

До нас дошло большое количество математических задач из шумерской школы, по которым видно, что ученик мог умножать, подсчитывать итоги, межевать поля, вычислять коэффициенты. Интересно, что на табличке записаны только условие задачи и ее решение, но сам ход мысли в процессе решения всегда утаен. Это показывает, что для школы важен был результат познания, но не его метод и не процесс обдумывания материала. В головы учащихся большими порциями вбивались результаты чужого опыта, а самостоятельность вывода или решения не поощрялась.

РРР: вот и возникает вопрос - откуда же в таких условиях естественным образом могли вообще возникнуть готовые решения, если никто не был способен творчески мыслить?..

 

По окончании школы ученик получал звание писца (дуб-сар) и распределялся на работу. Он мог стать либо государственным, либо храмовым, либо частным писцом или писцом-переводчиком. Государственный писец вел хозяйственные расчеты, но мог выполнять и более интересную работу, например, записывать из уст жрецов различные тексты богослужебного характера или вести астрономические наблюдения. Частный писец работал в хозяйстве крупного вельможи и на какое-то интересное для образованного человека дело рассчитывать не мог. Писец-переводчик ездил по самым разным работам, нередко бывал и на войне, и на дипломатических переговорах.

РРР: автор неправомерно употребляет термин "интересная работа". Действительно интересная она может быть только для такого человека, у которого есть вообще тот самый интерес к творческой деятельности, а этот интерес не возникает на пустом месте, - он должен взращиваться и воспитываться с самого начального периода обучения. Но этого не было. Следовательно, и творческая работа не могла быть интересной для выпускников подобных школ. Гораздо "интересней" для них должно было делать то, что они знают и умеют. Достаточно известные психологам выводы...

 

Некоторых выпускников оставляли при школах учителями, и основной их работой, помимо ведения уроков, было составление композиций из текстов, бытовавших в устной традиции. Содержание этих текстов менять было нельзя, но их форма могла подвергаться любому воздействию. Благодаря школьным (и отчасти храмовым) писцам до нас дошли бесценные памятники шумерской литературы. Профессия писца давала человеку хорошее жалованье (роль денег в то время выполняли серебряные слитки и мешки с зерном), уважение в обществе и относительную независимость от обычной "судьбы человека". Каждый писец понимал, что сохраненное им слово останется на земле даже после того, как имя его будет забыто.

РРР: в условиях, когда содержимое требуется соблюдать очень точно, также не очень корректно употреблять слововыражение "в это время сложились такие-то тексты". Всюду господствует фиксация традиции, - для сочинительства нового нет места!..

 

Что касается жрецов, то в те далекие времена они были государственными служащими и не отделялись от основной массы общинников. В шумерском языке нет даже обобщающего слова для обозначения всех культовых должностей: различают умастителя, очистителя, окропителя, облачителя статуй, экзорциста (изгонителя злых духов); названия некоторых должностей все еще недоступны для перевода. Жрецы передавали свои навыки из уст в уста и в большинстве своем были неграмотны. В их основные обязанности входило обслуживание статуй в храмах, проведение городских ритуалов и идеологическое обеспечение власти. Женщины-жрицы участвовали в обрядах священного брака, но были и такие, которым по должности запрещалось вступать в брачные отношения и иметь детей.

 

В клинописи перед мужским именем ставится показатель "человек", который мы никогда не увидим у женского имени. А наличие двух шумерских языков - с "мужской" и "женской" фонетикой - вполне убедительно доказывает, что для шумерского мужчины женщина была иным существом, чем он сам.

 

Смерть человека становилась событием для всей общины. Покойнику воздавались почести и приносились жертвы, а его родные должны были в знак великой скорби рвать на себе волосы, раздирать ногтями тело и рыдать в голос. Перед погребением покойник получал определенную сумму в серебре, которую он должен был отдать в качестве платы за перевоз "человеку того берега реки" - шумерскому Харону. Захоронение происходило или во внутреннем дворе дома, или на кладбище, находившемся на краю города. Благополучно перебравшись "на тот берег", человек через семь ворот попадал в обитель подземного мира - большое и очень грязное помещение без света, в котором не было пищи и питья, а только глина и мутная вода. Дальше начинались его загробные мучения. Если покойник имел детей, он мог рассчитывать на постоянные жертвы. Если же он был бездетен или забыт своими потомками, ему грозила совсем плохая участь: не дождавшись от родных внимания, он выходил из-под земли и бродил по миру в образе голодного духа. Этот дух приносил вред всем встреченным им людям, и избавиться от его воздействия можно было только чтением сложных заговоров и выполнением магических процедур. Находил ли он в конце концов пищу или возвращался в свою вечную обитель голодным - неизвестно. Вполне возможно, что на этом заканчиваются размышления шумеров о посмертной судьбе человека. Ни перевоплощения, ни загробного блаженства мы здесь не находим.

 

Сакральное пространство шумерской культуры, как и любой другой, имеет вертикальную и горизонтальную ориентации. Его вертикаль состоит из верхней сферы планет и звезд (ан), сферы обитаемого мира (калам) и сферы нижнего мира (ки), которая имеет два подотдела: область подземных вод (абзу) и область мира мертвых (кур). Верхний мир подразделяется на несколько небес (их число может доходить до семи), управляется мудрым старейшиной богов Аном, восседающим на троне седьмого неба, и является местом, откуда исходят законы мироздания. Он почитается как образец стабильности и порядка, которого так не хватает среднему миру. Этот средний мир состоит из "нашей страны" (калам), "степи" (эден) и чужих земель (также кур). Он находится во владении Энлиля - бога ветров и сил окружающего пространства. "Наша страна" - это территория города-государства с храмом городского божества в центре и с мощной стеной, окружающей город. За пределами городской стены расстилается "степь" (на самом деле - пустыня или просто открытое место) - место не злое и не доброе, где могут действовать как боги, так и демоны. Все чужие земли, лежащие за пределами "степи", называются так же, как и страна мертвых в нижнем мире, и причина этого одна: они неведомы человеку "нашей страны" и законы их жизни ему непонятны. Область подземных вод нижнего мира подчиняется Энки, богу-создателю человечества, хранителю ремесел и искусств. От подземных, колодезных и арычных вод человечеству приходит таинственная помощь как в работе, так и на отдыхе (пить колодезную воду можно, в отличие от воды речной). Поэтому происхождение истинного знания связывалось у шумеров с глубокими подземными источниками. Область мира мертвых, напротив, сама требовала постоянной помощи от человека, поскольку нужно было регулярно кормить и поить умерших предков; в противном случае они могли превратиться в голодных злых духов и начать мстить своим живым потомкам жестокими болезнями. Во главе этого мира стояли супруги Нергал и Эрешкигаль, а решения в нем принимали грозные судьи людей Ануннаки.

 

Для шумеров имела большой смысл символика направлений, связанная с положением тела и рук. Прямой путь (си-са) связывался с равенством и справедливостью, правая сторона (зид) олицетворяет праведность и богобоязненность. Что же касается левой стороны, то какие-либо упоминания о ее нечистоте (в связи с нечистотой левой руки) в литературе отсутствуют. Восток для шумеров ассоциировался со страной Аратта - известной из эпоса Страной кедров, на которую ходили войной шумерские цари с целью добычи строительного леса. В Аратте (предположительно древняя Хараппа) работали замечательные мастера, с которыми шумеры любили соревноваться в различных искусствах, в том числе и в искусстве магии. В этой земле можно было получить вечную жизнь, отняв у хранителя кедрового леса семь "лучей сияния". Таким образом, на востоке находилось все лучшее и заветное, бывшее для шумеров недостижимым идеалом. Запад (Сирийская пустыня) воспринимался как место, откуда постоянно исходит опасность. Непрерывные набеги кочевых скотоводов на поля и пастбища шумеров подтверждают реалистичность этих представлений. Северное направление (Ассирия, Аккад) в раннешумерских источниках не выделяется, но после Аккадской династии север начинают ассоциировать с царями Аккада как носителя государственности и военной мощи. Юг стабильно связан с торговлей, шедшей по Персидскому заливу, и прославлен в ряде гимнов как место приращения богатств страны. Кроме того, на юге находится священный остров Дильмун (совр. Бахрейн), на котором в одном из мифов боги создают жизнь. На Дильмуне после потопа поселяют праведника, которому затем дается бессмертие. Поэтому отношение шумеров к югу и южным землям было в высшей степени благожелательным.

 

Ан - старейшина богов, существовавший еще до отделения Неба от Земли. Он никогда не изображается действующим, но всегда советующим. По праву старшинства он управляет собранием богов, но его голос в нем практически не слышен. Именно Ан является хранителем священных МЕ, которые после сотворения мира он передаст силам земли и подземных вод.

 

Энлиль (чье имя переводится как "владыка Ветер" или "господин Дуновение") - божество со множеством функций, сводящихся к одному смысловому ядру. Он повелитель воздуха и ветра, властитель мира, расположенного между небом и землей; он второй глава Собрания богов, утверждающий царя на престоле; он господин чужих стран; он предводитель всех внешних сил местности, старающихся выгнать из своих владений человека; он устроитель гибельного потопа. В первоначальном своем виде Энлиль может быть понят как бог местности, противостоящей человеческому коллективу в работе по ее обживанию. Однако впоследствии он понимался только как бог-покровитель царской власти , карающий царя за пренебрежение к древним праздникам и постоянным жертвам. В качестве карающей руки Энлиля в этом случае выступали враждебные Шумеру горные племена, захватившие власть в стране. Энлиль - покровитель естественных законов, и прежде всего законов биологического возраста, старения и смерти. Он устраивает потоп потому, что вечная жизнь шумерских городов была бы противоестественной. Он поощряет борьбу соперников и победу сильнейшего из них. Именно в Ниппуре - городе Энлиля - существовал эталонный для Шумера календарь, предписывающий строго определенные действия в определенный месяц года, когда на небе восходит соответствующее созвездие.

 

Энки ("господин земли") - сила, во многом противоположная Энлилю. Это прежде всего повелитель пресных и подземных вод; это создатель и покровитель человечества; это умелец, искусник и маг, обучающий своим хитрым искусствам младших богов, с тем чтобы они передали его премудрость людям. Позднее Энки станет покровителем шумерских школ и писцового ремесла, хотя главная роль в управлении образованием достанется второстепенной богине Нисабе. Энки любит преодолевать естественный закон - именно его своевременный совет спасает семью праведника от потопа. Энки лечит больного, восстанавливает чистоту оскверненного, покровительствует любой попытке изменить предопределение и исправить естественное положение дел. Он олицетворяет собой человеческий коллектив, пытающийся изменить первоначальные условия своего обитания, подчинить себе природу и закрепить в традиции навыки технологии и творчества. Энки не очень любим по понятной причине: он умеет преодолевать мировой порядок. К нему обращаются только в час серьезной опасности, угрожающей коллективу или отдельному человеку. В мирные дни Энки едва ли удостаивается жертв, редки и святилища, ему посвященные.

 

РРР: весьма сомнительна столь точная (с философской точки зрения) категоризация и разделение главных богов. Она требует не просто каких-то начальных попыток осмысления мира, а весьма и весьма развитой философской школы... Причем не просто "традиционной", а творческой философской мысли!..

 

Думузи (имя переводится "истинный сын", но его значение неясно) - божество весенних процессов вегетации и покровитель скотоводов (поощряет размножение скота). Т.Якобсен, посвятивший Думузи большое исследование, указывает на его роль бога плодоносящей финиковой пальмы. Известны и многочисленные тексты о браке между Инанной и Думузи, также совершающемся весной. В канун летнего солнцестояния Думузи уходит в подземный мир, передавая земле свою плодоносную силу.

 

Инанна (имя переводится обычно как "госпожа неба", но это позднешумерское его толкование) - богиня планеты Венера, олицетворяющая силу любовной и воинской страсти. Инанна воплощает стихийную силу природы и человеческие эмоции, а также во многом является олицетворением женского начала в природе и обществе. Инанна - дева-воительница, она никогда не рожает, покровительствуя только самим отношениям между полами. Она всегда в конфликте с демиургами и их позитивной созидательной активностью. Плоды ее деятельности нельзя увидеть как статичные формы - это состояния, которые проступают изнутри человеческой души и из глубины внешнего мира природы.

 

Где-то на втором плане шумерских текстов пребывают многочисленные богини-матери, известные под именами Нинхурсаг, Нинмах, Дингирмах. Они совершенно не имеют характера и упоминаются как знак прежних представлений о происхождении мира из чрева Матери, связанных с материнским родом.

 

Второе поколение шумерских богов ярче всего представлено богами Луны (Нанна), Солнца (Уту) и мирного труда (Нинурта). Из них каким-то характером наделен только Нинурта. Это весьма амбивалентное существо - пахарь в мирной жизни и защитник своей земли в военное время. Нинура наделен избыточной жизненной силой, на войне он яростен и агрессивен, в мирное время тих и сосредоточен на своем труде. Можно сказать. Что Нинурта (как и эквивалентный ему Нингирсу) является олицетворением любви коллектива к своей земле и его готовности в любой момент достойно защитить эту землю от внешнего вторжения. Частые сравнения Нинурты с громом наводят на мысль о его первоначальной природе как божества весенней грозы, хотя доказать это довольно-таки трудно.

 

Интересна также история богини по имени Нисба, недавно поведанная Г.Зельцем. Имя этой богини первоначально звучало нин-ше-ба ("госпожа ячменного рациона"). Сперва она олицетворяла жертвенный ячмень, затем - процесс учета этого ячменя, а впоследствии стала отвечать за все счетные и учетные работы, превратившись под конец шумерской цивилизации просто в богиню... школы и грамотного письма.

 

...о демонологии на сегодня практически ничего сказать нельзя. Все сборники заговоров, изгоняющих злые силы, составлены в вавилоно-ассирийское время и, скорее всего, содержат весьма небольшой компонент собственно шумерских представлений об этих силах. Наверняка можно сказать только следующее:

1. Различались духи-охранители, враждебные духи и духи предков.

2. К числу охранителей относились алад-си-га (дух плаценты, аналогичный античному гению) и лама-ша-га (дух жизненной силы, связан со зрительными органами). Судя по именам, это семитские заимствования.

3. Враждебные духи состояли из чудовищ, погубленных героями на земле, а также из духов различных заболеваний. К таковым относились, например, аккадизированные асакку (от имени хаотического чудовища Асага, соперника новогоднего героя Нинурты), утукку, алу, галла (служители подземного мира и смерти, охотники на людей).

4. Духи предков чаще всего были враждебны людям, поскольку получали мало пропитания. Из них известны гидим (дух голодный и часто жаждущий) и различные виды лу-лил-ла (призраки, букв. "человек воздуха") - мужчины, женщины и девы-призраки. Происхождение призраков должно чем-то отличаться от обычных духов гидим. Скорее всего, это люди, лишенные обычного статуса усопших вследствие странной или преждевременной смерти, а возможно даже - и вследствие отсутствия места погребения. То есть, весьма вероятно, что шумерские духи-призраки могут быть сопоставимы со славянскими заложными покойниками. Отношение к ним преисполнено ужаса, а сами они никогда не удостаиваются обычных для предка жертв.

Вот, пожалуй, и все, что можно на сегодняшний день сказать о наиболее архаичных верованиях шумеров. Неведомы нам их домашние праздники и возрастные ритуалы, совершенно утаены от нас простонародные свадебные обряды, лишь некоторые тексты вскользь упоминают об оберегах и амулетах, форма которых также до нас не дошла.

 

...уже в самое раннее время существовала иерархия богов шумерского пантеона: первыми шли демиурги, заседавшие в собрании священного Ниппура, затем лунный и солнечный боги, потом богини-матери и боги-воины различных городов. При этом боги-демиурги всегда выступали только под одним именем (не считая эпитетов), прочие же божества имели их по нескольку. Особенно много имен было у богинь-матерей и у весеннего бога Думузи.

 

Ан и Инанна почитались в городе Уруке, где в честь них был возведен храм Эаннна ("Дом Неба"). Ан изображался знаком "звезда", у Инанны был свой собственный символ, изображение которого до сих пор не разгадано. Предположительно, это шест, стоящий у дверей священного загона и символизирующий обряд священного брака между Инанной и Думузи. Думузи, культ которого был распространен во многих шумерских городах (только в Лагаше было два культа, в которых он выступал под разными именами), чаще всего отождествлялся с овцами и изображался с бараньей головой. Энлиль правил священным Ниппуром - городом, в котором жили все боги Шумера, поскольку на его территории стояли их святилища и проходило их собрание. Как существо воздушное, Энлиль не мог иметь никакого изображения, и мы не знаем ни одного примера его сравнения с какой-либо вещью или животным. Правда, в некоторых гимнах он назван "козел-вожак Неба и Земли", но вряд ли это буквальное отождествление. Энки управлял городом Эреду на берегу Персидского залива, и нередко он сам и его окружение уподоблялись рыбам. С другой стороны, на печатях Аккадской эпохи у ног Энки расположился козленок. Намек ли это на способность Энки предсказывать судьбу по печени козленка или речь идет об одной из зооморфных ипостасей самого Энки - сказать трудно. Возможно, и то и другое. Бог-воин - Нингирсу в Лагаше, Шара в Умме, Нинурта в Ниппуре - известен в антропоморфном облике как бородатый человек с большой сетью в руке, но его символом является львиноголовая птица Анзуд. У нее громоподобный голос и пронзительный взор, что, скорее всего, говорит о ее связи с громом и молнией. Повелитель города Ура лунный бог Нанна однозначно установленных изображений не имеет, но вполне возможно, что известный в глиптике сюжет - царь, восседающий на троне в ладье - передает путешествие лунного бога по ночному небу. Солнечный бог Уту, бывший к тому же владыкой справедливого суда и правивший городами Ларса и Сиппар, изображен на аккадской печати в облике юноши с кривым кинжалом в руке, разрубающим горы, из-за которых он выходит. Младшие и второстепенные божества Шумера, включая богинь-матерей и владыку загробного мира Нергала (господина города Куту), в шумерское время изображений не имели.

 

Совершенно ничего не известно в этот период о родословиях шумерских божеств. Нужно отметить как общий принцип, что в разных городах один и тот же бог мог вступать в различные родственные отношения, что определялось политико-идеологическими обстоятельствами. Так, например, Инанна в Уруке могла быть дочерью Ана, в Уре - дочерью лунного бога Нанны, а в Эреду - дочерью Энки. Точно так же Нинурта был в Эреду сыном Энки, а в Ниппуре - Энлилия.

 

В эпоху Аккада произошло слияние шумерских и семитских божеств, выполнявших одинаковую функцию в пантеонах. Инанна срослась с семитской богиней любви и войны Иштар, Энки - с богом воды и жизни Хайей (в клинописи Эа), бог ветра и дождя Ишкур соединился с Хададом (в аккадском произнесении Адад) и т.д.

 

В эпоху III династии Ура жесткому учету и ранжированию подверглись не только люди, но и боги. Во главе Ниппурского Собрания был поставлен Энлиль, по обе руки от него - ан и Энки. Ниже шли семь или девять богов, называемых Ануннаками (впоследствии судьи в загробном мире); в их число входили Инанна, Уту, Нанна, Нергал и несколько второстепенных божеств. У подножия этой лестницы размещалось несколько сотен остальных богов. Каждый город имел своего бога-покровителя с женой, сыновьями и богами-слугами. Все божества шумерского пантеона в это время являются и шумерскими, и семитскими. Разница уже не ощущается - даже всемогущий Энлиль может теперь почитаться под именем семитского бога Бела (в переводе "господин, владыка"). За всеми богами строго закреплено родословие, которое упоминается в посвящаемых им гимнах. Кроме того, в числе богов отныне пребывают и урские цари.

РРР: любопытно, а в какой "разряд" входили цари?..

РРР: если не найдено табличек с родословным древом богов ранее, то это вовсе не значит, что их "упорядочили" лишь при III династии Ура. Стремление же к учету могло стимулировать и фиксацию древа богов по древним источникам.

 Далее

 

Rambler's Top100