В.Емельянов

Древний Шумер. Очерки культуры.

(конспект)

часть 1 часть 2

Шумерская эпоха истории Двуречья не оставила нам практически никаких свидетельств о соотнесении божеств с небесными объектами, за единственным исключением - изображения звезд рядом со священным символом Инанны (лунные и солнечные божества не в счет). Значит ли это, что в III тысячелетии хозяева места не имели своей небесной ипостаси? Вопрос непростой, и на него пока нет окончательного ответа. В одной из надписей лагашского правителя Гудеа богиня Нисаба обещает ему передать приказ о начале строительства храма через восход звезды. На печатях протошумерского времени изображен бык в окружении звезд и священного символа Инанны, что А.А.Вайман понимает как "восход Венеры в созвездии Тельца". В одном из царских гимнов III династии Ура Энлиль назван "совершенствующим звезды". Известен и гимн Нанне этого времени, в котором лунный бог уподобляется пастуху, подгоняющему небесных овец и коров лазуритовым стрекалом. Наконец, практически все месопотамские созвездия носят шумерские имена. Но ни в одной царской надписи в числе покровителей царя нет планет и звезд, и объяснить этот факт мы пока не можем.

РРР: все замечательно встает на свои места, если отбросить всякие "небесные ипостаси" и рассматривать богов в качестве реальных лиц, действующих в эпоху перехода от эры Тельца ("протошумерский" период) к эре Овна (как раз III династия Ура).

 

...календари были лунно-солнечными, для корректной увязки циклов каждые несколько лет в календарь вставлялся дополнительный месяц. Календарный месяц начинался с новолуния. Наиболее изученным в настоящее время является календарь из Ниппура - священного центра шумеров. Он включает в себя все наиболее актуальные для шумерского города ритуалы и праздники. Весной, во время разлива рек и накануне первого равноденствия, шумеры встречали Новый год. В первые дни года разыгрывалась ритуальная битва между молодым богом Нинуртой и силами зла, которыми руководил демон Асаг. В конце битвы Нинурта побеждал, убивал своего противника и создавал из частей его тела новый мир. После этого торжественно проходила интронизация царя.

РРР: в чистейшем виде - тема "войны богов". Молодые боги выступают против "сил зла". После войны из остатков цивилизации лепится "новый мир", управлять которым посажены цари из людей... Хотя вполне речь может идти и о более раннем конфликте на родине богов, после которого они и появились на Земле...

 

В следующем месяце года проводился обряд священного брака, который должен был магически воздействовать на плодородие земли, скота и людей в течение года. Священный брак проходил в каждом шумерском городе и воспринимался как брак пары городских божеств. Особенно часты упоминания о браке бога весны Думузи и богини любви Инанны, проходившем в городе Уруке. На самом же деле в роли бога выступал правитель города, бывший верховным жрецом главного городского храма, а богиню представляла одна из храмовых жриц. Ребенок, родившийся от священного брака, имел высокий общественный статус и мог называть своими родителями самих богов (таким ребенком был, например, правитель города Лагаша Гудеа, называвший своей матерью богиню Гатумдуг).

Летом, в канун солнцестояния, проходил праздник проводов Думузи в подземный мир, сопровождавшийся плачами и его символическими похоронами.

В июле-августе отмечались подвиги шумерского царя-героя Гильгамеша. В городских кварталах при свете факелов проходили спортивные состязания, посвященные этому любимцу месопотамской словесности. Осенние праздники были посвящены почитанию богов подземного мира. Они сопровождались жертвоприношениями и возлияниями судьям мира мертвых Ануннакам. Зимнее солнцестояние отмечалось как праздник выхода предков из подземного мира, причем под предками понимались правители шумерских городов. Для них в здании народного собрания ставили троны, их приглашали отведать различных жертвенных яств. В общем и целом, сакральное время Ниппурского календаря отмечало вехи равноденствий и солнцестояний, уделяя меньше внимания остальным периодам года. Календари других шумерских городов отмечали либо время полевых работ, либо время местных праздников, не до конца еще понятых и изученных.

РРР: возникает смутная ассоциативная связь со своеобразной "летописью", отраженной в годовых "праздниках"...

 

Все произведения шумерской архитектуры, скульптуры и глиптики имели три основные функции: культовую, прагматическую и мемориальную. Культовая функция включала участие изделия в храмовом или царском ритуале, его знаковую соотнесенность с миром мертвых предков и бессмертных богов. Прагматическая функция позволяла изделию (например, печати) участвовать в текущей социальной жизни, показывая высокий общественный статус его обладателя. Мемориальная функция изделия заключалась в обращении к потомству с призывом вечно помнить своих предков, приносить им жертвы, произносить их имена и чтить их деяния... Собственно же эстетическая функция искусства в то время еще не выделилась, и известная из текстов эстетическая терминология никоим образом не связана с пониманием красоты как таковой.

РРР: чем, собственно, мемориальная функция в этом случае отличается от культовой?..

РРР: критерий "красоты" - вещь весьма субъективная. В это понятие вполне могут входить и определенные ценности общества. Скажем, если вещь сделана так, что максимально отвечает требованиям установленного порядка, то у шумеров (по их мировоззрению) она вполне могла считаться "красивой"... Впрочем, автор сам далее об этом, по сути, и говорит, противореча сам себе...

 

Шумерское искусство начинается с росписи керамических изделий. Уже на примере керамики из Урука и Суз (Элам), дошедшей от конца IV тысячелетия, можно увидеть основные черты переднеазиатского искусства, для которого характерен геометризм, строго выдержанная орнаментальность, ритмическая организация произведения и тонкое чувство формы. Иногда сосуд украшен геометрическим или растительным орнаментом, в некоторых же случаях мы видим стилизованные изображения козлов, собак, птиц, даже алтаря в святилище.

РРР: почему же здесь нет эстетической функции??? Разве ритмичность орнамента и геометризм не носит эстетического элемента?..

 

Переход от орнаментальной росписи сосудов к керамическому рельефу совершается в начале III тысячелетия в произведении, известном как "алебастровый сосуд Инанны из Урука". Здесь мы видим первую попытку перейти от ритмичного и бессистемного расположения предметов к некоему прообразу рассказа. Сосуд разделен поперечными полосами на три регистра, и "рассказ", представленный на нем, нужно читать по регистрам, снизу вверх. В самом нижнем регистре - некое обозначение места действия: река, изображенная условными волнистыми линиями, и чередующиеся колосья, листья и пальмы. Следующий ряд - шествие домашних животных (длинношерстых баранов и овец) и затем ряд обнаженных мужских фигур с сосудами, чашами, блюдами, полными фруктов. Верхний регистр изображает заключительную фазу шествия: дары сложены перед алтарем, рядом с ними - символы богини Инанны, жрица в длинном одеянии в роли Инанны встречает процессию, и к ней направляется жрец в одежде с длинным шлейфом, который поддерживает следующий за ним человек в короткой юбочке.

РРР: любопытно, что очень похожее изображение (пусть и не рельефное, а роспись) встречается и в Древнем Египте. Только там оно проходит под условным названием "подношение богам". Собственно, и здесь нет никакого основания считать, что изображена некая "жрица в одеянии Инанны", а не сама Инанна!.. Кроме того, вполне возможна и несколько иная интерпретация изображения: регистры отображают не последовательность действий и "уровень", задавая ранжирование некоего статуса...

 

В области архитектуры шумеры известны, главным образом, как активные храмостроители. Надо сказать, что в шумерском языке дом и храм называются одинаково, и для шумерского архитектора "построить храм" звучало так же, как "построить дом". Бог-хозяин города нуждался в жилище, соответствовавшем представлению людей о его неиссякающем могуществе, большой семье, воинской и трудовой доблести и богатстве. Поэтому строился большой храм на высокой платформе (в какой-то мере это могло защитить от разрушений, причиняемых наводнениями), к которой с двух сторон вели лестницы или пандусы. В ранней архитектуре святилище храма было сдвинуто к краю платформы и имело открытый внутренний дворик. В глубине святилища находилась статуя божества, которому был посвящен храм. Из текстов известно, что сакральным центром храма был престол бога (бара), который нужно было ремонтировать и всячески оберегать от разрушения. К сожалению, сами престолы не сохранились. До начала III тысячелетия был свободный доступ во все части храма, но позднее в святилище и во дворик перестали впускать непосвященных. Вполне возможно, что изнутри храмы расписывались, но во влажном климате Двуречья росписи не могли сохраниться. Кроме того, в Месопотамии основными строительными материалами были глина и формованный из нее сырцовый кирпич (с примесью тростника и соломы), а век сырцовой постройки недолог, поэтому от самых древних дней дошли лишь развалины, по которым мы пытаемся реконструировать устройство и убранство храма.

РРР: интересно, а на основании каких данных сделан вывод об изменениях в режиме доступности разных мест храма?.. Это зафиксировано в каких-то письменных источниках?.. Или просто - умозаключение автора?..

 

К концу III тысячелетия в Двуречье засвидетельствован еще один тип храма - зиккурат, возводившийся на нескольких платформах. Причина возникновения такого сооружения доподлинно неизвестна, но можно предположить, что здесь сыграла свою роль привязанность шумеров к священному месту, следствием которой было постоянное обновление недолговечных сырцовых храмов. Обновленный храм должен был возводиться на месте старого с сохранением нижнего престола, так что новая платформа возвышалась над старой, и в течение жизни храма такое обновление происходило неоднократно, в результате чего число храмовых платформ увеличивалось до семи.

РРР: слабоватенькая версия. Тот же Гудеа упоминает "небесный план" (который есть и на сохранившихся изображениях), спущенный ему для строительства храма, где задаются параметры не только верхнего яруса, но и всех нижних. При этом нижние ярусы вовсе не являются руинами предыдущих эпох, составлявшими бы в этом случае просто холм.

РРР: что именно подразумевается под термином "престол" в этой и предыдущей цитате?.. Если речь идет о некоей площадке с плоской вершиной (как следует из последней цитаты), то возникают ассоциации с версией того, что "престол" - место для посадки летательного аппарата, которое и представляло самую главную "ценность" храма.

 

Лучшим примером зиккурата является храм царя III династии Ура Ур-Намму, прекрасно сохранившейся до наших дней. Огромный холм его до сих пор возвышается на 20 метров. Верхние, сравнительно невысокие ярусы опираются на громадную усеченную пирамиду высотой около 15 метров. Плоские ниши расчленяли наклонные поверхности и смягчали впечатление массивности здания. Процессии двигались по широким и длинным сходящимся лестницам. Сплошные сырцовые террасы были разного цвета: низ - черный (обмазка битумом), средний ярус - красный (облицовка обожженным кирпичом) и верхний - выбеленный. В более позднее время, когда стали строить семиэтажные зиккураты, вводились желтые и голубые ("лазуритовые") цвета.

РРР: битум и обожженный кирпич дают и защиту от воздействия влаги... А нижний и верхний слой не содержат ли обожженного (только выкрашенного) кирпича?..

 

Из шумерских текстов, посвященных строительству и освящению храмов, мы узнаем о существовании внутри храма покоев бога, богини, их детей и слуг, о "бассейне Абзу", в котором хранилась освященная вода, о дворике для принесения жертв, о строго продуманном декоре ворот храма, которые охранялись изображениями львиноголового орла, змей и драконообразных чудовищ. Увы, за редким исключением, ничего из этого сейчас уже не увидеть.

РРР: а ведь видна сильнейшая функциональность!.. Это - действительно дом, а не просто "место отправления культа"!..

 

Жилье для людей строилось не столь тщательно и продуманно. Застройка производилась стихийно, между домами были немощенные кривые и узкие переулки и тупики. Дома в основном были прямоугольными в плане, без окон, освещались через дверные проемы. Обязателен был внутренний дворик. Снаружи дом окружался глинобитной стеной. Во многих зданиях была канализация. Поселение обычно обносилось снаружи крепостной стеной, достигавшей значительной толщины. Первым, по преданию, поселением, обнесенном стеной (то есть собственно "городом"), был древний Урук, получивший в аккадском эпосе постоянный эпитет "Урук огражденный".

 

Следующим по значению и развитию видом шумерского искусства была глиптика - резьба на печатях цилиндрической формы. Форма цилиндра, просверленного насквозь, изобретена в Южном Двуречье. К началу III тысячелетия она становится распространенной, и резчики, совершенствуя свое искусство, размещают на малой плоскости печати довольно сложные композиции. Уже на первых шумерских печатях мы видим, помимо традиционных геометрических орнаментов, попытку рассказать об окружающей жизни, будь то избиение группы связанных обнаженных людей (возможно, пленных), или постройка храма, или пастух перед священным стадом богини. Кроме сцен повседневной жизни встречаются изображения луны, звезд, солярные розетки и даже двухуровневые изображения: в верхнем уровне помещены символы астральных божеств, а в нижнем - фигурки животных. Позднее возникают сюжеты, имеющие отношение к ритуалу и мифологии.

 

В глиптическом сюжете мастер избегал случайных поз, поворотов и жестов, но передавал наиболее полную, общую характеристику образа. Такой характеристикой фигуры человека оказался полный или в три четверти поворот плеч, изображение ног и лица в профиль, глаз анфас. При таком видении речной ландшафт вполне логично передавался волнистыми линиями, птица - в профиль, но с какими-то деталями фаса (глаза, рога).

РРР: полное пересечение с искусством Древнего Египта (см.Раушенбаха)!..

 

Цилиндрическая печать с именем владельца прикладывалась к любому правовому или административному документу, выполняя функцию личной подписи и свидетельствуя о высоком социальном статусе владельца. Люди бедные и нечиновные ограничивались приложением бахромчатого края своей одежды или оттиском ногтя.

 

Шумерская скульптура начинается для нас со статуэток из Джемдет-Насра - изображений странных существ с фаллообразными головами и большими глазами, чем-то похожих на земноводных. Назначение этих статуэток до сих пор неизвестно, и самая распространенная из гипотез - их связь с культом плодородия и воспроизводства. Кроме того, можно вспомнить маленькие скульптурные фигурки животных этого же времени, очень выразительные и точно повторяющие натуру.

РРР: если животные точно повторяют натуру, то следовательно, господствует реализм, - должно быть то же самое и для "странных" фигурок...

 

Гораздо характернее для раннего шумерского искусства глубокий рельеф, почти горельеф. Из произведений этого рода самым ранним является, пожалуй, голова Инанны Урукской... Рассматривая голову Инанны, мы видим крупный нос, большой рот с тонкими губами, маленький подбородок и глазницы, в которых некогда были инкрустированы огромные глаза - символ всевидения, проницательности и мудрости. Мягкой, едва уловимой моделировкой подчеркнуты носогубные линии, придающие всему облику богини выражение надменное и несколько мрачное.

 

Шумерский рельеф середины III тысячелетия представлял собой небольшого размера палетку или плакетку из мягкого камня, сооруженную в честь какого-либо торжественного события: победы над врагом, закладки храма. Иногда такой рельеф сопровождался надписью. Для него, как и в ранний шумерский период, характерно горизонтальное членение плоскости, порегистровое повествование, выделение центральных фигур правителей или должностных лиц, причем размер их зависел от степени общественной значимости персонажа.

 

Но вернемся к шумерской скульптуре. Свой подлинный расцвет она переживает только после Аккадской династии. От времени лагашского правителя Гудеа (умер ок. 2123 г.)... дошло множество его монументальных статуй, выполненных из диорита. Статуи эти иногда достигают размеров человеческого роста. Они изображают человека в круглой шапочке, сидящего со сложенными в молитвенной позе руками. На коленях он держит план какого-то сооружения, а внизу и по бокам статуи идет клинописный текст. Из надписей на статуях мы узнаем, что Гудеа обновляет главный городской храм по заданию лагашского бога Нингирсу и что статуи эти ставятся в храмах Шумера в месте поминовения усопших предков - за свои деяния Гудеа достоин вечного загробного кормления и поминовения.

 

Ювелирное искусство Шумера известно в основном по богатейшим материалам раскопок гробниц города Ура (I династия Ура, ок. XXVI в.). создавая декоративные венки, короны-повязки, ожерелья, браслеты, разнообразные заколки и подвески, мастера использовали комбинацию трех цветов: синего (лазурит), красного (сердолик) и желтого (золото). При выполнении своей задачи они достигали такой изысканности и тонкости форм, такого абсолютного выражения функционального назначения предмета и такой виртуозности в технических приемах, что эти изделия по праву могут быть отнесены к шедеврам ювелирного искусства.

 

Шумерские представления о прекрасном, как уже сказано выше, совершенно не соответствовали нашим. Шумеры могли наделить эпитетом "прекрасный" (шаг) овцу, годную для жертвы, или божество, обладавшее необходимыми тотемно-ритуальными атрибутами (одеяние, убор, макияж, символы власти), или изделие, выполненное в соответствии с древним каноном, или слово, сказанное для услаждения царского слуха. Прекрасное у шумеров то, что наилучшим образом пригодно для выполнения определенной задачи, что соответствует своей сущности (ме) и своему предначертанию (гиш-хур).

 

Говорить о шумерской науке нельзя по нескольким причинам. Во-первых, история шумеров пришлась на время материально-практического освоения мира, когда важнее всего были разработка технологии при изготовлении изделия и закрепление навыка при освоении земли. Все, что не касалось насущного и повседневного, накапливалось в ощущениях, наблюдениях и интуитивных догадках, развивать которые пришлось уже другим народам. Во-вторых, шумерские тексты не содержат ни элементов абстрактного анализа, ни строгих формальных разработок - напротив, они предельно синтетичны, насыщены образами, полны ассоциаций. Из этого следует, что по самому своему складу шумеры тяготели скорее к искусству, чем к науке. В-третьих, шумерские тексты научного содержания начали составлять очень поздно, только к эпохе III династии Ура. Поэтому вполне возможно, что большей частью шумерские научные прозрения до нас и не дошли. Но из того, что сохранилось и было развито впоследствии вавилонянами, можно сделать осторожный вывод относительно специализации шумеров в науке. Основные их прозрения касаются наблюдательной астрономии, прикладной математики, траволечения и историографии. Весьма значителен также вклад шумеров в педагогику и методологию образования.

РРР: вопрос в том, что именно называть "наукой". Перечисленных сфер уже достаточно, чтобы уже вполне правомерно говорить о шумерской науке.

 

В клинописных текстах встречается несколько систем счисления. Древнейшая из них связана с шумерскими числительными. Шумерский язык различает счет пальцев на правой и на левой руке: после числа 5 открывался как бы следующий счет, заключавшийся в прибавлении к 5 других чисел (6=5+1, 7=5+2). Однако письмо исходило из двуручного десятичного счета, и числа от 1 до 9 изображались соответствующим числом палочек, позднее превратившихся в клинообразные углубления. Из десятков собственные наименования имели только два - 10 и 20. С шестого десятка, как и с шестой единицы, начинался новый счет. Десятки обозначались кружками, которые в развитой клинописи превратились в углышки, причем с шестого можно было снова записывать счет палочками. Десятки после 60 обозначались сложением 60 и какого-либо другого десятка, поэтому особого названия для сотни не существовало. Не фигурировала сотня и в счете. Число 60 стало основной счетной единицей во всех хозяйственных делах шумеров. Нам известны цифры 600, 3600, 36000, 216000 и даже больше, кратные 60. С применением такой системы счета шумеры вычисляли углы и единицы времени, проводили расчеты движения небесных тел, не говоря уже о хозяйственных операциях.

При ведении храмовых и царских дел необходимо было прибегать к большим числам. Для этого выработали позиционную систему числовой записи, в которой любое число записывалось при помощи двух знаков - вертикальной клиновидной черты и углышка. Первым знаком записывались числа 1, 1х60 и все степени числа 60; вторым - десятки от 10 до 50. Десятки и единицы могли также означать данный десяток и данные числа единиц, умноженных на 60 или любую степень 60. Таким образом, создалась система, в которой порядок основан на шестидесятеричной системе, а в пределах порядка есть специальное обозначение для десятков и для единиц. В отличие от шумеров рациональные аккадцы издавна пользовались строго десятеричной системой и записывали ее несколько иначе, но и в их практике встречаются расчеты, сделанные по-шумерски.

Основную часть курса математики в шумерской школе занимала техника счета. Шестидесятеричная система требовала огромной таблицы умножения. Еще сложнее обстояло дело с делением: вместо него производили умножение на "обратную величину" - дробь с единицей в числителе и нужным числом в знаменателе, выраженную в описанной выше позиционной системе.

РРР: в этом как раз шестидесятеричная система весьма удобна вследствие кратности своего основания большому количеству множителей.

 

Кроме таблиц обратных величин существовали также таблицы для перевода из различных метрологических систем в абстрактную позиционную, таблицы квадратов и квадратных корней, списки обратных постоянных величин - как математических (диагональ квадрата, диаметр, радиус, площадь круга, площадь правильного треугольника), так и эмпирических (нормы урожайности, нормы труда, нормы укладки кирпича, нормы материала, нормы переноски тяжестей и т.д.). Постоянные существовали и для вычисления рационов, которые были одинаковыми для всех работавших, независимо от социального положения; разница определялась только полом и возрастом.

 

Задачи не формулировались абстрактно, они всегда оперировали конкретными предметами, площадями, объемами. Ход их решения приводился без какого-либо логического обоснования и, видимо, должен был просто зазубриваться (допускалась даже подгонка под ответ, лишь бы решение соответствовало инструкции). Столь же конкретными были названия действий и геометрических фигур. Так, операция сложения у шумеров называлась двояко - "накопление" и "прибавление". В первом случае производилось сложение равноправных величин, во втором - двух величин, одна из которых основная, а другая дополнительная. Для двух величин, сложение которых называлось накоплением, при вычитании применялся термин "недоставать"; для величин, образованных прибавлением, при вычитании употреблялся глагол "вырывать". Термин же для умножения вообще назывался "скушать". Треугольник в шумерской геометрии назывался "клин", трапеция - "лоб быка", круг - "обруч". Емкость обозначалась термином "вода", объем - "земля, песок", площадь именовалась "поле". Эта терминология показывает конкретно-практический характер арифметических и геометрических операций шумерской математики.

 

Уже протошумерские печати с пиктограммами показывают, что в городах Южного Двуречья велись систематические наблюдения за Венерой (Инанной), Луной, Юпитером и Сатурном. Восход и заход Венеры, как и остальных планет, требовали специальных ячменно-пивных жертв. Было известно в то время и созвездие Тельца. Ранние печати из сопредельного с Шумером Элама содержат изображения животных (овцы, козла, быка) и людей-близнецов, что также может указывать на образы созвездий. Встречаются также и стилизованные изображения солнца (так называемые солярные розетки). Однако ни о каких вычислениях, связанных с астрономическими наблюдениями, ни эти, ни более поздние шумерские источники не сообщают.

РРР: это весьма показательно, так как практически невозможно накапливать и предавать знания астрономии без каких-либо более-менее конкретных записей (хоть в какой-то форме)...

 

В представлениях шумеров небо имело форму купола, центральная часть которого поднята на максимальную высоту, а края на линии горизонта смыкаются с плоской землей. На западе и на востоке предполагалось существование особых дверей или ворот для восхода и захода луны, солнца, планет и звезд. При восходе или заходе светил их божества-хозяева должны были отпирать специальные засовы. С позднешумерского времени различали видимую часть неба ("лицо неба") и таинственную внутреннюю часть ("сердце неба").

 

Единственный надежный источник для реконструкции астрономических знаний шумеров - их культовый календарь. Шумерский культовый календарь, являвшийся основным и эталонным для жителей всего Южного Двуречья, происходит из священного города Ниппура, божеством которого, напомним, был регулятор мирового порядка и владыка природы Энлиль. Календарь этот лунно-солнечный, он основан на корректном согласовании смены лунных фаз с годовым путешествием солнца вблизи созвездий небесного экватора. Календарь хорошо различает периоды равноденствий и солнцестояний, состоит из 360 дней, 12 месяцев и 4 сезонов. С целью уравнения двух циклов каждые несколько лет специальным указом вставлялся дополнительный 13-й месяц. Каждый месяц календаря начинался с новолуния и содержал 29 или 30 суток в нерегулярной последовательности. В свою очередь, сутки делились на двенадцать равных двойных часов, обозначавшихся шумерским словом для определения длин и расстояний (что-то вроде мили); двойные часы разделялись на 30 уш, или градусы времени. Один градус времени содержал в точности 4 современные минуты. Впрочем, в народе предпочитали пользоваться простым разделением суток на три так называемые "стражи" ( 1 стража = 8 часам). Летом ночные стражи были короче, чем зимой, а дневные длиннее.

С календарем из Ниппура, без сомнения, связана и образная система Зодиака (известного только из поздних вавилонских источников).

 

1. Овен - название, представляющее собой игру смыслов и клинописных знаков. У шумеров это созвездие называлось лу-хунга - "Наемный Работник" или "Доброволец". Созвездие восходило в период весеннего равноденствия и начала ниппурского года, когда избирался новый царь. Согласно традиции избранник должен был быть добровольцем, который хочет вызвать на поединок силы старого мира и сразиться с ними. Это жертвующий собой юноша, который знает, что его решимость таит в себе двойную опасность: либо он будет убит на поединке, либо через какое-то время, уже будучи царем, погибнет от руки такого же претендента. С жертвой добровольца сравнивается обычай приносить в жертву Новому году ягнят-первинок. Когда клинописные обозначения созвездий начинают сокращать, название лу-хунга редуцируется до лу, причем сперва его пишут знаком LU2 - "человек", а затем знаком LU, который представляет собой стилизованное изображение барана. Жертвенный царь и жертвенный ягненок сливаются в единый образ весенней новогодней жертвы.

РРР: автор явно берет уже довольно поздний вариант - базирующийся на эре Овна.

 

2. Телец - название, напрямую связанное с ритуалом второго ниппурского месяца. Тельцом называли бога Нинурту, победившего все соперников своего города и после победы совершившего обряд священного брака со своей невестой. В это же время совершается ассоциативный со священным браком обряд утаптывания и распахивания сырой после разлива земли, на поле выводились как стадные волы, так и волы, запряженные в плуги. Смысл событий месяца - война, любовь и пахота. Все эти грани объединяет образ свирепого и плодовитого быка (а также трудолюбивого вола).

РРР: к войне богов в эру Тельца!..

 

3. Близнецы - название, связанное с почитанием братьев-близнецов Сина и Нергала, рожденных Энлилем и Нинлиль в подземном мире. После этого один из братьев, Син, стал богом Луны и ушел на небо; другой, Нергал, остался под землей управлять миром мертвых.

 

4. Рак -с ложное по переплетению ассоциаций название. Восход этого созвездия совпадает с периодом летнего солнцестояния, после которого солнце начинает пятиться назад, в подземный мир, а также с ранним севом зерновых, также уходящих под землю. С событиями этого времени связаны ритуальные проводы весеннего бога Думузи в подземный мир и его последующее оплакивание. Думузи в данном случае является олицетворением и опускаемого в землю зерна, и снижающегося солнца.

 

5. Лев - название, связанное с состязаниями, которые проводились в честь царя-героя Гильгамеша юношами городских кварталов. Гильгамеш и Саргон, стремившиеся оставить по себе бессмертную память военными походами, часто сравнивались со львом. Лев олицетворял одновременно царя зверей и солнце (из-за гривы). Именно таким солнечным царем-победителем был Гильгамеш.

РРР: но Гильгамеш был сыном Зиусудры (Ут-Напишти), пережившего Потоп, т.е. и сам жил в эру Льва!..

 

6. Дева - название, связанное с обрядом очищения богини Инанны, вернувшейся на землю из подземного мира (где она, скорее всего, безрезультатно искала Думузи).

 

7. Весы - символ осеннего равноденствия, уравнивающего ночь и день. В шумерской традиции это время суда, который бог солнца устраивает живым и мертвым, а также время почитания судей загробного мира Ануннаков.

 

8. Причина именования восьмого зодиакального созвездия Скорпионом из клинописных источников неясна.

 

9. Девятое созвездие называлось Пабильсаг, по имени шумерского героя, отождествлявшегося с Нинуртой и Нергалом. На межевых камнях из Вавилона этот герой изображен с луком в руке, отсюда и пошло более позднее именование Стрелец.

 

10. Десятое созвездие называлось Рыбокозленок. Оно восходило в период зимнего солнцестояния и было связано с ритуалом выведения из подземного мира и кормления умерших отцов государства. Его символика связана с одним из образов бога Энки: рыба символизировала недоступные глубины премудрости, а козленок - пророчество о грядущей судьбе человечества.

 

11. Водолей - позднее название созвездия, которое в клинописных текстах именуется Великан. В самом деле, на многих шумеро-аккадских изображениях можно видеть высокорослое, длинноволосое и бородатое существо мужского пола, от плеч или раскинутых рук которого отделяются два водных потока. Символика созвездия связана с проливными дождями, максимум которых выпадает в Месопотамии именно в это время (январь-февраль).

 

12. Рыбы имели и другое имя - Хвосты. Как и название последнего ниппурского месяца, "жатва", название последнего зодиакального знака символизировало конец цикла, уход жизни в область водного хаоса.

 

Из Вавилона дошло несколько астрономических текстов, являющихся копиями более ранних шумерских. Из них можно узнать, что умели делать шумеры в этой области. Они могли определять восходящие и заходящие звезды, равноденствия и солнцестояния, планетные периоды, а также делать предзнаменования на основе затмений луны и появления комет. Но о каких-либо теоретических выводах или хотя бы о произвольных спекуляциях шумеров, связанных с астрономическими расчетами, мы ничего не знаем. Нет никакого сомнения в том, что астрология как система взглядов зародилась в Вавилоне и Ассирии, то есть уже после гибели шумерской цивилизации. Но несомненно и то, что в истоках астрологии находится шумерское мироощущение, основанное на соответствии между содержанием помесячного ритуала и именем восходящего в данном месяце созвездия, между событием социальной жизни и появлением на небе феномена вроде затмения или кометы.

 

...астрологи к концу клинописной цивилизации Двуречья имели уже несколько основных пособий, своего рода учебников, по которым учились вплоть до эпохи Селевкидов и Парфянского царства.

 

...в медицине они остановились на полпути. Известны два названия лекарских профессий - ишиб и а-зу. Ишибами назывались жрецы, занимавшиеся в храмах ритуальным очищением статуй, а вне храма бывшие лекарями с психотерапевтическим уклоном. Они отгоняли от больного злых духов, читали заговоры, изготовляли статуэтки злых сил и колдунов, которых нужно было уничтожить, и т.д. Слово а-зу в переводе означает "водознатец". Лекари этого профиля занимались траволечением, составляя рецептурники и пробуя определять болезнь по внешним симптомам (которые воспринимались как предзнаменования на теле больного). Самый древний из таких рецептурников дошел от времени Саргона. Из неповрежденных его частей мы знаем, что лекарь-травник пользовался для изготовления лекарств продуктами растительного и животного происхождения, а также минералами. Излюбленными минеральными компонентами были поваренная соль, речной асфальт и неочищенное масло. Из продуктов животного происхождения лекарь использовал шерсть, молоко, панцирь черепахи, водяных змей. Но большинство лекарств изготовлялось из растений, таких, как тимьян, горчица, сливовое дерево, груши, фиги, ива, манна, пихта, сосна. Для разбавления лекарства использовалось пиво, вино, растительное масло. Лекарство давали внутрь, больного растирали, мазали, омывали, окропляли. Можно сказать, что шумеры руководствовались в своей врачебной практике только лечением внешних недугов и распознанием внешних симптомов заболевания. Они искали знаки, через которые проявляет себя воздействующая на форму божественная сила. Предположение о существовании болезней внутренних, симптомы которых таятся в недосягаемых для взгляда частях организма, было для них невозможно. Поэтому у шумеров и их культурных преемников и не могло возникнуть ничего похожего на египетскую хирургию с ее точнейшим для своего времени пониманием строения мозга (хотя травматология им была известна).

РРР: так что же здесь "наполовину"?.. Во-первых, любое лекарство в конечном счете из чего-то производится (даже синтезированное), и если пройти по всей цепочке, в ее основе мы обнаружим лишь минералы, растительные и животные продукты. Во-вторых, масса болезней действительно имеют внешнюю природу, - например, переносимые микробами (читай - внешними злыми духами или богами).

 

Царские списки составляются в последние десятилетия III династии Ура, а после падения Ура подновляются аморейскими вождями...

Концепция Царских списков в общем сводится к следующему:

  1. Когда царственность спустилась с небес, первыми городами, которым она была дана, стали Эреду, Бад-Тибира, Ларак, Сиппар и Шуруппак. Каждый из этих городов по истечении отпущенного ему срока правления был поражен оружием, после чего царственность переходила в следующий город. Этот период длился 241200 лет, и за это время правили 8 царей.

  2. Во время потопа царственность находилась на небе. Сразу после потопа она вновь сошла с неба и была дарована Кишу. Правление Киша длилось 24510 лет, 3 месяца и 3,5 дня, после чего этот город был поражен оружием и царственность прешла в урук.

  3. Далее следует подробный перечень городов и правителей послепотопного и, в какой-то мере, исторического времени. Перечисляются династии всех городов, кроме Лагаша, причем чем ближе по времени какой-либо правитель, тем менее фантастично число лет его правления. Обязательно обозначается сыновство, в конце династического списка подводится итог по числу правителей и лет правления данной династии.

  4. К концу списка перечисляются правители Ура и Исина с точными числами лет правления.

В Лагаше между тем был составлен свой собственный список царей, идущий от послепотопного времени и весьма несовершенный, поскольку в него не были включены многие знаменитые в свое время правители (забыли даже про Урукагину).

Царские списки характеризуются такими особенностями, как идея небесного происхождения царственности, идея непрерывности правления, идея золотого века и подспудная идея вероятности и случайности события...

Идея золотого века хорошо просматривается в числе лет правления первых царей - считалось, что раньше люди жили намного дольше.

 

Вся история монархий Южного Двуречья делится на допотопную и послепотопную, и в таком разделении мы видим первую попытку установления исторических эпох, с которыми соотносит себя живущее "здесь и сейчас" новое государство.

 

Не исключено, что Царские списки, обнаруженные в составе школьных библиотек Ниппура, ура и Ларсы, были учебными пособиями и входили в перечень литературы, обязательной для заучивания.

 

Насколько нам известно, в шумерской школе основным методом обучения было развитие памяти путем зазубривания текстов различного объема и тренировка моторной памяти в процессе записывания этих же текстов. Существовали списки знаков и слов по разным отраслям знаний - от быта до медицины и астрономии, - которые скопом запоминались учениками (до нас дошли только их улучшенные копии, систематизированные вавилонянами).

 

Знать истину для шумера значило уметь назвать словами реальные предметы и определить их статические признаки, то есть главными были имя предмета и стандартный набор признаков. Основными целями обучения являлись следующие: а) запоминание со слуха и повторение (до нас дошли большие списки всевозможных предметов, которые ученик должен был воспроизводить по памяти); б) умение читать и считать (чтение и счет обозначалась одним глаголом), то есть считывать, фиксировать в памяти образы и числа с последующим их комбинированием; в) умение переводить устную речь с одного языка на другой; г) знание основных распевов и умение руководить хором. Таким образом, мы видим, что основной методический упор древнейшей государственной школы делается на развитие памяти, которое позволяет человеку вбирать все главные и основные сведения о мирострое общины. Тренировка памяти и ее постоянное заполнение ничего не оставляют развитию сознания - наблюдательность и внимание совсем не означают понимания, хотя и составляют первый шаг к нему. Заучивание неизменных фактов, означавшее у шумеров знание земных истин, не могло долго способствовать развитию интеллекта.

РРР: а кто сказал, что у них вообще стояла такая задача, как развитие интеллекта в смысле творческого мышления?.. Сохранение полученных откуда-то (от богов) знаний большего и не требует...

РРР: возникает вопрос и в обратную сторону - разве можно было в таких условиях самостоятельно получить (в смысле - выработать) те знания, которые передавались?..

 

Помимо основного метода обучения существовал дополнительный - внедрение информации через художественно-поучительный текст. Учителями шумерской школы составлено довольно много текстов, в которых через диалог между двумя предметами или через перечисление атрибутов божества даются основные сведения о свойствах и ценности той или иной вещи, о влиянии того или иного божества. Основные морально-этические установки шумерского общества концентрировались в пословицах, побасенках и возникших из них пространных текстах поучений.

 

Шумеров интересовало все внешнее, оказывающее непосредственное воздействие на телесную форму, все гармоничное и согласующееся, подобное и пригодное для практической работы. Можно поэтому сказать, что шумерской научной интуиции присущ магико-прагматический функционализм - стремление узнать имя и свойства вещи с целью интенсивного воздействия на эту вещь, с последующим овладением ее формой и внешними параметрами ("судьбой").

 

Во многих шумерских текстах истинно мудрый человек называется "внимающим", "внимательным", а в языке шумеров "разум" и "ухо" - одно слово.

 

В шумерском языке нет даже глагола "читать" - табличку или стелу "видят" или "слышат". Тексты, записанные на глиняных табличках, были адресованы учащимся шумерской школы. Что касается стелы, конуса или цилиндра, то они предназначались для прочтения богами и потомками и в процессе школьного обучения не участвовали.

 

С формальной точки зрения шумерские тексты, которые мы называем литературными, в конце таблички отделялись колофоном. Колофон указывал на принадлежность текста к одному из известных родов. Так, гимнические тексты (будь то гимны богам, храмам, царям или героям) имели колофонную формулу за-ми-дуг "(Такому-то) хвала сладка!", тексты диалогов о превосходстве обозначались словом ада-ман-дуг-га - "спор", а тексты заклинаний назывались иним-иним-ма "слова (над таким-то предметом)". Часто гимны богам, плачи и культово-любовные песни обозначались в колофоне под рубрикой, носившей название музыкального инструмента, сопровождавшего их исполнение (например, "эршем-флейта", "гид-флейта", "арфа"). Из этого можно сделать вывод о чрезвычайной значимости действа для классификации памятника словесности.

РРР: чтобы не путали сферу применения?!.

 

Среди памятников словесности, найденных в Шуруппаке и абу-Салябихе, примерно треть составляют тексты, записанные шифрованным письмом, причем это не только заклинания или гимны, но и некоторые административные перечни имен. В шумерологии шифрованная клинопись получила название UD.GAL.NUN-орфографии. В 1984 году [н.э.] М.Креберником был опубликован небольшой словарь знаков шумерской криптографии, начинавшийся словами:

UD = dingir ‘бог’

GAL = En

NUN = lil2

Вместе получается "бог Энлиль", отсюда и такое название орфографии.

РРР: странный способ шифровки... А как его вообще в таком случае "расшифровали"?..

 

Среди шифрованных слов были не только имена, но и глаголы и грамматические показатели. Для чего было придумано такое письмо? На этот вопрос есть разные ответы. Во-первых, можно предположить, что тексты были столь сакральны, что их нельзя было давать читать непосвященным, поэтому писцы зашифровывали их. Во-вторых, можно выдвинуть гипотезу о табуировании некоторых групп текстов для записи и о свободомыслии писцов, которые изобрели тайнопись с целью фиксировать недозволенные тексты. Почему же понадобилось зашифровывать имена собственные? Вероятно, потому, что они были теофорными (то есть содержали в своем составе имена богов и названия сакральных сущностей типа МЕ). Все, что было связано со сферой сакрального, должно было переводиться в иную систему записи. Однако делали это крайне непоследовательно, так что в одном и том же архиве мы находим и записи обычной клинописью, и записи в UD.GAL.NUN-орфографии. Поэтому возникает дополнительное предположение о ситуативном характере шифрованной записи: в одних случаях нужно было просто записывать текст, в других - обязательно зашифровывать его. Надо сказать, что шифрованные записи где-то в середине XXV века исчезают так же внезапно, как и появились. Среди архивов Лагаша они уже не встречаются.

РРР: очень любопытный факт!.. Но для того, чтобы хоть немного понять цели этой шифровки, нужно иметь представление о содержании данных текстов - что было зашифровано, а что нет...

РРР: то, что тексты найдены в одном архиве, - еще не означает, что они созданы одновременно. Вполне возможен, например, такой вариант - в данном архиве собраны шифрованные тексты, которые пытались расшифровывать (результат дешифровки был тут же). Но опять-таки для подобных выводов нужно иметь сопоставление тематики и содержания текстов.

РРР: может быть и иной вариант - речь идет не о шифровке, а о другой письменности (может быть даже на иной основе), с которой и осуществлялся перевод на привычный шумерам язык.

РРР: версия именно шифровки вполне подходит к варианту попытки сохранить "запрещенную" богами-победителями информацию о временах до "войны богов"... И здесь очень интересно содержимое текстов.

 

Особый интерес [из "текстов Гудеа"] представляют надписи на двух цилиндрах. Цилиндр А содержит поэму о строительстве храма. Ночью накануне нового года правитель Гудеа видит сон, в котором ему является сам Нингирсу и приказывает заново отстроить свой главный храм. Однако Гудеа не понимает смысл сказанного и отправляется в дальнее путешествие к богине-толковательнице снов Нанше, которая подробно разъясняет ему значение каждого образа и действия.

"Человек во сне мне явился: рост его - точно небо.

Точно земля его рост.

По голове своей он бог,

По крыльям своим он птица Анзуд,

По низу своему - он потоп.

Справа и слева от него львы лежат.

Храм свой построить мне приказал он.

Но замысел его - мне не ведом.

Уту взошел над горизонтом,

Женщина мне явилась: кто она такая?

На голове ее тонзура сверкает,

Серебряный стиль в руке она сжимает,

При ней табличка со знамением добрым,

С этой табличкой совет она держит.

Второй явился,

Наделенный властью, лазуритовую дощечку в руке сжимал он,

План храма набрасывал.

Священная корзина передо мной стояла,

Священная форма кирпичная была готова.

Кирпич судьбы для меня был в священную форму положен.

Тополь крепкий предстал передо мною,

Из вазы тигид люди-птицы постоянно его поливают,

Осел-самец справа от моего хозяина

Землю скребет копытом".

Правителю его мать Нанше отвечает:

"Пастырь мой! Твой сон я тебе растолкую!

Человек, что ростом подобен небу, ростом земле подобен,

По голове бог, по крыльям Анзуд, по низу потоп,

Справа и слева львы лежат, -

То брат мой Нингирсу воистину есть!

Свое святилище Энинну построить тебе приказал он!

Уту, над горизонтом взошедший, -

Твой бог Нингишзида! Солнцу подобно, на горизонте взошел он!

Дева, на голове, которой тонзура,

Что серебряный стиль в руке зажала,

Что табличку имела со знамением добрым,

С этой табличкой совет держала, -

То сестра моя Нисаба воистину есть!

Сверкающей звездой о постройке храма

Она тебе объявляет!

Второй же герой, наделенный властью,

Лазуритовую дощечку в руке зажавший, -

То Нинуруда! План храма он набрасывал.

Священная корзина, перед тобой стоявшая,

Священная форма, для тебя готовая,

Кирпич судьбы, в священную форму положенный, -

То священный кирпич Энинну воистину есть!

Тополь крепкий, перед тобой представший,

Что из сосуда тигид люди птицы непрестанно поливают,

(Значит, что) при постройке храма сон не придет на твои глаза!

Осел-самец, что от своего господина справа

Землю скребет копытом, -

Это ты! Как жеребец, для Энинну

Землю ты будешь копытом скрести!"

Узнав, чего хочет от него хозяин города, Гудеа напрягает все силы страны, заставляя подвластных ему людей поспеть с возведением храма к положенному ритуалом сроку. Цилиндр Б подробно описывает ритуал освящения вновь отстроенного храма, проведенный через год и три дня после начала строительства, в период, когда Нингирсу вернулся из своего ежегодного путешествия в абзу со множеством сил и знаний о жизни в предстоящем году. Тексты обоих цилиндров заканчиваются славословиями в адрес Нингирсу, богини письма Нисабы и самого правителя Гудеа, в соответствии с каноном отстроившего и освятившего храм.

РРР: любопытна фраза "по голове бог", из которой вытекает, что бога каким-то образом можно было узнать по голове... Вполне подходит версия вытянутой формы черепа!..

 

К постшумерским памятникам шумероязычной словесности относятся, прежде всего, библиотеки Ниппура, Ура и Ларсы, возникшие в самом начале Старовавилонского периода (XX-XIX вв.) при писцовых школах. Кроме них нужно особо выделить архивы Вавилона, Ашшура и Ниневии, в первую же очередь - Ниневийскую библиотеку царя Ашшурбанапала (668-626(?)), сохранившую несколько тысяч табличек двуязычного шумеро-аккадского письма. Клинопись старовавилонских текстов можно назвать скорописью: знаки в строке пишутся последовательно, нередко наезжают один на другой и смешиваются, что свидетельствует о желании писцов разместить на табличке как можно больше секста и о его нежелании тщательно выписывать каждый знак. Такой способ письма говорит о возросшем объеме информации и, возможно о том, что некоторые тексты "стенографировались" прямо с уст. Ассирийская клинопись монументальна, фигурна и хорошо понятна, поскольку каждая табличка является копией более древнего текста, сделанной старательным и усердным царским писцом.

Проблема датировки текстов этой группы весьма сложна. Если тексты, записанные в Старовавилонский период потомками и наследниками шумеров, несомненно составлены по-шумерски, то многие тексты Ниневийской библиотеки сперва сочинялись на живом аккадском языке и только потом переводились на священный, хотя и мертвый, шумерский. Кроме того, следует различать в составе шумероязычных постшумерских текстов наслоения различных эпох: каждая такая запись своего рода палимпсест, с которого нужно аккуратно снимать слои, чтобы обнаружить основу.

 

В гимне "Нинурта и Асаг" воспевается битва юноши-вождя со злым владыкой гор Асагом, запирающим воды. Половодье, не достигая земли, возвращается назад в горы, где воды замерзают и превращаются в лед. Вследствие этого на земле нет никакой растительной жизни. Асагу в его злодеянии помогают камни гор, длинный список которых приводится в гимне. Убив и расчленив своего противника, Нинурта сперва сбрасывает воды в Тигр, создавая потоп, а затем выкладывает из камней - воинов Асага - плотину, направляющую воды на поля. Так появляется ирригация, создается плуг, земля наполняется изобилием, основываются первые государства. Гимн заканчивается похвалой камню диориту, который не упорствовал в борьбе с Нинуртой и потому пошел на изготовление статуи некоего правителя, установленной а храме Энинну.

 

Возвращение Нинурты в свой город после битвы прославляется в другом гимне, известном под названием "Возвращение Нинурты в Ниппур". Победив Асага, герой боится сразу вступать на землю своего города. Перед его мощью дрожат не только горы, но и божественные сородичи. Неслучайно главный советник Нуску умоляет его не вгонять в столбняк Ануннаков и не пугать Энлиля в его жилище. Страшная сила Нинурты-победителя мастерски передается через три феномена: блеск, покрывающий храм Энлиля; содрогание Неба и Земли при восшествии героя на колесницу; тень, падающая от простертой руки героя. Кроме того, возвращаясь в свой город, герой невольно разрушает дорогу, по которой идет.

Государь, словно потоп, сметя,

Нинурта, крепость враждебной страны разгромив, словно потоп, сметя,

Как буря, взревел в основании Неба.

Когда же свой путь по слову Энлиля он в Экур направил,

Герой богов дорогу страны разгромил.

Поскольку он к Ниппуру не приближался,

Нуску, главный советник Энлиля, направился встретить его.

И так он владыку Нинурту приветствовал:

"Государь мой! Совершенный герой! К себе прислушайся!

Нинурта! Совершенный герой! К себе прислушайся!

Блеск твой храм Энлиля, как одеяние, покрывает!

Когда в колесницу свою, чей скрип сладкозвучен,

Стопу ты поставишь - Небо с Землей содрогаются!

Когда руку поднимешь - тень простирается!

Ануннаков, великих богов, в столбняк не вгоняй!

Отца своего в жилище его не пугай!

Ануннаков в их Убшукинне до паники не доводи!

Отца своего силой геройства подарками одари!

Энлиля, отца своего, силой геройства подарками одари!

Государь мой! Обруч небесный! Первый среди богов!

Хранящий печать Энлиля, имеющий силу Экура,

Герой! В горы, что ты умертвил,

Кроме тебя, никого отец не пошлет!

Нинурта! В горы, что ты умертвил,

Кроме тебя, Энлиль никого не пошлет!"

Не успело слово сойти с его уст,

Как Нинурта в суму плеть и кнут положил,

Булаву, оружие битвы, с краю привесил,

В храм Энлиля вступил.

Быков захваченных он к храму направил,

Коров захваченных, быкам подобно, (к храму направил).

После того, как Нинурта немного остыл и успокоился, он торжественно вступил в Ниппур с трофеями для отцовского храма и предъявил права на царство:

"Пусть Энлиль силу геройства моего водой омоет!

Пусть яростную силу - дубину мою - священной водой окропит!

Пусть в тронном зале священное место для меня установит!

Пусть мою колесницу небесную на "великое место" поставит!

Пусть пленных героев моих, как быков бодливых, навяжет!

Пусть пленных царей моих, как свету солнца, заставит он мне поклониться!

Могучий, Потоп Энлиля, в горах соперника не имеющий, - я!

Нинурта я, (и) к имени моему пусть их он склонит!

Сильный львиноголовый, которого мощью своей Энлиль породил, - я!

Вихрь небесный, обруч богов,

Избранный Аном для власти великой, - я!

Булава, разящая высокие горы, для царственности предназначенная, - я!

Могучая сила битвы, вдохновляемая Инанной, - я!

Герой, определенный Энки, для ярости сражения назначенный, - я!

Пусть царственность моя до пределов земных и небесных сияет!

Сильнейший из богов - я! Ужас великий пусть мне он дарует!

Пусть Ниппур, любимый мой город, Ану подобно шею поднимет!

Пусть мой город - первейший над городами братьев моих!

Пусть земля моего города - колодец с пресной водой для страны!

Пусть Ануннаки - братья мои - склонятся передо мною!

Пусть их быстрокрылые птицы в моем городе гнезда совьют!

Пусть странники их под сенью моей отдохнут!"

Получив от отца право на царство, Нинурта завершает свой праздник обрядом священного брака со своей невестой Нин-Нибру, определяя благую судьбу для земного царя.

Все свои подвиги Нинурта совершает с помощью МЕ, данных ему богами Элилем и Энки. Эти МЕ хочет отнять у него Асаг, желающий власти над Шумером.

РРР: если посмотреть на географию событий, то получается, что битва имела место где-то на юго-востоке современной Турции.

РРР: судя по всему, под термином "потоп" подразумевается "потоп" местного масштаба...

РРР: очень похоже на шантаж, подкрепленный силой оружия, полученного Нинуртой для битвы с Асагой. Вполне возможно, боги вовсе не ожидали подобного поворота событий. Также вполне возможно, что они прогнозировали не победу, а гибель Нинурты, - на победу особо не надеясь и не рискнув сражаться сами; решили рискнуть лишь оружием - вот и получили на полную катушку...

РРР: Нинурта не только требует власти и признания, но и сбора всех под его непосредственный контроль с их транспортными средствами...

 

Второй вариант новогоднего текста - гимн "Энки и устройство мира" - также связан с божественными МЕ. Здесь говорится, что в начале мира бог Ан передал МЕ Энлилю, тот отдал их Энки, а уже Энки решил распределить их по всему миру. Бог мудрости садится в ладью и начинает свое длительное путешествие по разным городам и странам. Он посещает главные города Шумера - Ниппур и Ур, наносит удары по враждебному Эламу, дает основы жизни острову Дильмун (совр. Бахрейн), оказывает благодеяние Магану и Мелуххе (что это за местности, до сих пор точно не известно). Посетив чужие страны, Энки оплодотворяет реки Тигр и Евфрат и наделяет МЕ подчиненных ему богов. Они получают из его рук власть над строительством, ткачеством, пастырством, земледелием, рыболовством. Исполнив свою миссию, Энки коронуется на царство, получая одновременно атрибуты военного вождя и жреца. Когда все МЕ уже распределены, неожиданно появляется богиня Инанна, которая обвиняет Энки в том, что он не дал ей ее долю. Энки удивляется, поскольку хорошо знает о том, что Инанна уже давно владеет некоторым числом МЕ. Тем не менее он находит то, что можно ей поручить, - человеческие эмоции и музыкальные инструменты, которые эти эмоции вызывают. К сожалению, конец текста разбит, поэтому мы не можем сказать, приняла ли Инанна эти дары Энки.

 

...все новогодние тексты отличаются несколькими основными чертами. Во-первых, они обязательно связаны с раздачей МЕ и определением судеб мира; во-вторых, с восстановлением порядка, который был нарушен вследствие временной узурпации власти злыми силами. Герой, восстановивший порядок, коронуется на царство и вступает в священный брак в пределах своего города.

 

В этот же период в Уруке происходит священный брак страстной богини Инанны и патуха Думузи - событие отраженное в десятках любовных песнопений и царских гимнов, но нигде в шумерской словесности подробно не описанное. Любовные песни, связанные со священным браком, построены довольно просто. Их запевка содержит некую фабулу, связанную либо с ожиданием возлюбленного и любовным томлением невесты, либо с таким же желанием жениха, либо с соревнованием между претендентами на руку и сердце Инанны. Во второй части описываются прелести юной Инанны и ее соитие с Думузи. В колофоне подчеркивается, что эта песня или диалог посвящены Инанне и исполняются под аккомпанемент ударных инструментов или под флету.

 

...диалог между Уту и Инанной - братом и сестрой... Брат советует сестре выбрать Думузи, мотивируя свой совет святостью этого божества и его близостью к богам, а также изобилием молочных продуктов в хозяйстве Думузи. Здесь нужно особо оговорить тот факт, что в шумерском пантеоне Уту почитался еще и как бог справедливого суда, - это значит, что его совет продиктован заботой об истине. Инанна ведет себя как капризная и довольно прагматичная женщина. Она предпочитает земледельца Энкимду, потому что "зерно в закромах его постоянно", то есть Инанна в своем выборе руководствуется соображениями только материального плана. Уту возмущается, но упрямая сестра стоит на своем, и решение этого спора теперь возможно только через поединок между претендентами.

Думузи - овечий пастырь и бог весны, известный с самых ранних времен шумерской истории. Думузи - жертвенный бог6 каждое лето он, оплакиваемый женщинами, уходит в подземный мир. Полугодие Думузи в культовом календаре Шумера - с конца декабря по конец июня (от зимнего до летнего солнцестояния). Правление Думузи связано с ростом и плодоношением, изобилием и плодородием, со всяческим прибытком - но и с обильными жертвами. Сам Думузи изображался в виде барана. Бараны и овцы-первинки из "ведомства Думузи" приносились в жертву в середине месяца нисан (март -апрель), поддерживая набирающее силу весеннее солнце. Именно поэтому между Думузи и Уту в шумерской мифологии существует тесная связь. Уту помогает Думузи скрываться от демонов подземного мира, превращая его в различных животных. Следовательно, Уту прямо заинтересован в браке Думузи с Инанной - богиней любви и воинской страсти. Оба божества, будучи в союзе, усилят работу по распространению жизни в обитаемом мире. Именно это и нужно Уту.

Энкимду - второстепенный персонаж шумерской религии и мифологии, никак не связанный с культовым календарем. В литературе он фигурирует только один раз, в гимне "Энки и устройство мира": Энки награждает Энкимду МЕ, называя его смотрителем земледельческих работ Энлиля, человеком каналов и арыков". С точки зрения иерархии пантеона, Думузи с самого начала имеет предпочтение перед Энкимду. Однако ему предстоит подтвердить свое превосходство в двух поединках.

Первый поединок - словесный - записан как монолог Думузи. Пастух противопоставляет плодам трудов земледельца собственную продукцию, говоря, что нет такого продукта в хозяйстве Энкимду, на который он, Думузи, не ответил бы собственным продуктом. Следовательно, в словесном споре о превосходстве они будут равны. Затем Думузи подходит к Энкимду и в степи, то есть за пределами города, заводит ссору о своим соперником. Перед этим предварительно он прогоняет отару своих овец через поля Энкимду, увлажненные для будущих полевых работ. Формальный повод для ссоры теперь имеется. О дальнейшем текст не говорит ничего. Поскольку следом идет просьба Энкимду о примирении, можно предположить, что ей предшествовала молчаливая, миметически изображаемая борьба претендентов, и борьба эта закончилась поражением Энкимду.

Последняя часть текста - слова Думузи о братании-приятельстве с Энкимду на своей свадьбе и слова Энкимду о принесении плодов земледелия деве Инанне. Формально никто в убытке не остался, даже новоиспеченный друг Энкимду будет допущен к свадебному столу. Но колофон посвящен хвалам в честь Инанны. Почему? Что прославляется в колофоне? Наш ответ? Правильный выбор Инанны, то, что она поступила не по собственной воле, а по воле, свыше указанной ее братом - справедливым Уту. Инанна вышла не за богатого и слабого, а за святого и сильного бога, тем самым упрочив мировой порядок и создав условия для торжества справедливости в мире. Вполне возможно, что именно эта история, соединившая в себе брачную песню и диалог о превосходстве вещей, была в переработанном виде положена в основу библейского повествования о Каине и Авеле. Как мы помним, в ветхозаветном тексте правда и милость Божья тоже на стороне пастуха.

РРР: а ведь и закат древней Европы в конце 4-го тысячелетия до н.э. связан с "нашествием" скотоводов в ущерб земледелию!..

 

Согласно гимну "Энлиль и Нинлиль", во время путешествия по реке Энлиль овладел прекрасной девушкой, мечтавшей о его любви. Совет богов счел поступок Энлиля недостойным и изгнал его вместе с беременной возлюбленной в подземный мир. Там у них рождается сын Нанна - первенец, которого отец любыми средствами хочет отправить подальше от мрачного обиталища мертвых. С этой целью Энлиль проделывает хитроумные магические операции. Принимая облик трех служителей загробного мира, он трижды оплодотворяет Нинлиль, чтобы она родила трех богов, способных послужить выкупом за Нанну, которого отец отправляет на небо. Нинлиль рождает богов Нергала, Ниназу и еще одно божество, имя которого не сохранилось на табличке. Нанна же отправляется на небо, где становится богом Луны и времени. Из календарных текстов, составленных уже в вавилонскую эпоху, мы знаем, что празднество в честь Нанны и Нергала приходится на третий месяц Ниппурского календаря, то есть отмечается в мае-июне христианского года.

В следующем, четвертом месяце ниппурского года, в период летнего солнцестояния, уходит в подземный мир весенний бог Думузи. Его хватают демоны-галла, опутывают большими сетями и волокут до ближайшего колодца, поскольку из любого колодца можно попасть в загробный мир. Ушедшего вниз Думузи оплакивают несколько дней, и первой плакальщицей по нему выступает богиня Инанна - одновременно жена и сестра Думузи. Отношения между главными весенними божествами в разных текстах весьма различны. Где-то Инанна представлена тоскующей по своему ушедшему жениху, где-то, напротив, она является причиной раннего ухода Думузи в загробный мир.

Знаменитый текст, условно названный "Нисхождение Инанны в подземный мир", демонстрирует вторую версию их отношений. Здесь Инанна, богиня ночного неба, спускается под землю с целью завоевания нижнего мира. Прежде чем достигнуть его пределов, Инанна вынуждена расстаться со всеми атрибутами и оберегами своей власти. Совершенно беззащитная, она проходит семь ворот подземного мира и попадает, наконец, в его канцелярию. Когда ее спрашивают о цели визита, Инанна говорит, что пришла принести погребальные жертвы мужу своей сестры - царицы мертвых Эрешкигаль. Но сестра догадывается об истинной цели визита Инанны и умерщвляет ее. Слуга Инанны - бог Ниншубур - спустя три дня после исчезновения госпожи извещает о ее смерти Собрание богов. Из всех богов помочь Инанне соглашается только мудрый Энки. Он достает грязь из-под собственных ногтей и лепит из этой грязи двух существ, способных невидимыми проникнуть в ворота подземного мира. Существа оживляют Инанну живой водой и целительной пищей, после чего она хочет выбраться наверх. Но не тут-то было. В "стране безвозвратной" существует незыблемый закон: вернуться назад можно только в том случае, если найдешь себе замену. Инанну выпускают наверх в сопровождении злых демонов, готовых по первому ее слову схватить и опутать сетями любого человека или бога. Инанна решает посетить различные города и отдать демонам того, кто не будет трепетать перед ее обликом. Обойдя все города и не найдя непочтительных, Инанна в страхе возвращается в родной Урук - и что же она там видит! Ее супруг Думузи в лучшем одеянии восседает на троне и горделиво смотрит на нее. Инанна приходит в ярость и отдает супруга демонам. Думузи прячется, при помощи своего солнечного бога Уту он превращается в различных животных, но демоны все равно настигают его. Они находят Думузи в доме его сестры Гештинанны, с которой заключается договор. Поскольку жизнь без Думузи невозможна, ему будет позволено в течение полугода (конец зимы, весна и часть лета) быть на земле, и в это время по закону подземного мира внизу будет находиться Гештинанна. Но следующее полугодие (часть лета, осень и зиму) Думузи придется проводить под землей самому.

 

Исторической основой для мифов летнего периода следует считать события, отраженные в урукском гимно-поэтическом каноне, включающем девять больших поэм о подвигах первых царей Урука - Энмеркара, Лугальбанды и Гильгамеша. Эти цари прославились своими походами на восток, в землю Аратты, откуда в Шумер поступал строительный лез и некоторые драгоценные камни (например, лазурит).

В эпических песнях об Энмеркаре речь идет об интеллектуальном соревновании между царем Урука и правителем Аратты. В одном из текстов цари задают друг другу загадки, и одна из них оказывается настолько длинной и трудной, что гонец не может повторить ее. И тогда Энмеркар изобретает... письменность. В другом происходит соревнование магов, в котором побеждает колдунья из Урука.

Тексты о Лугальбанде рисуют образ физически слабого царевича, который, однако, обладает прекрасными качествами уважения к старшим и почтительности к традиции. Именно эти качества помогают Лугальбанде в горах, где обитает львиноголовый орел Анзуд - притца, определяющая судьбы богов и людей. Украсив ее гнездо и воздав почести птенцам, Лугальбанда добивается расположения самой птицы. В награду она сажает его на крыло и доставляет к его войску, от которого царевич отстал по болезни.

В песнях о Гильгамеше показан совершенно иной характер - физически сильный, пренебрегающий традициями молодой царь, желающий овладеть тайной бессмертия, даже если бы для этого потребовалось погубить живое существо. В кедровых горах востока Гильгамеш сражается со стражем леса Хувавой, побеждает и убивает его, но желаемого бессмертия не достигает: боги отнимают у Гильгамеша атрибуты бессмертия и разбрасывают их по удаленным уголкам света. В другой песне Гильгамеш вступает в бой с царем соседнего города Киша, не послушавшись мнения городских старейшин. Еще в одном тексте все тот же герой Гильгамеш разрушает гнездо птицы Анзуд и срубает священное дерево, чем-то помешавшее его госпоже - урукской богине Инанне. Преступность деяний Гильгамеша очевидна, но именно этот эпический герой в течение двух тысячелетий оставался любимым персонажем месопотамской литературы, равно как и образцом государственной идеологии. Он служил не просто примером воинской доблести, но и своеобразным символом человеческой судьбы на земле: даже будучи совершенным героем, человек никогда не покорит последнее препятствие, установленное для него богами, - собственную смерть.

 

Тексты осенне-зимнего периода выделяются слабее. Среди осенних это многочисленные гимны богу Солнца Уту - справедливому судье, определяющему судьбы живых и мертвых в период осеннего равноденствия. Известен также диалог "Спор мотыги и Плуга", календарно приуроченный ко времени окончания пахотных работ.

 

Зимние тексты - это миф о потопе и плач по разрушенным городам, поскольку для зимы в Месопотамии характерны сильные ливни, сверхранние разливы каналов и разрушение хрупких построек из сырцового кирпича. РРР: замой начинается и заканчивается цикл от Потопа до войны богов (?)

 

К ритуально-календарным гимнам примыкают и так называемые "тексты путешествий", которые можно условно разделить на две группы. В первом случае божество идет в город своего отца с просьбой о даровании Стране благополучия, а царю - долгого правления. Чтобы растрогать сердце предка, сын или дочь устраивает в его честь пир. Во втором случае путешествие предпринимается с целью сообщения богу-предку о завершении храмового строительства в своем городе. И здесь также упоминается о пире.

 

Чего же конкретно хочет добиться путешествующий бог от своего отца? Во-первых, поддержания жизни ("судьбы изобилия") на прежнем уровне, а именно - воспроизводства скота, диких животных и рыбы, улучшения качества молочных продуктов, разлива рек, роста трав и тростников. Это уровень проявленной, оформленной жизни, которая предназначена для людей. Во-вторых, сохранения в неизменном виде МЕ и "предначертаний" - божественных субстанций, от наличия и целостности которых зависит изобилие в человеческом мире. И в-третьих, царской и жреческой власти над миром, дающей средства для достижения означенных выше целей.

Получая от родителей МЕ, молодые боги знают, что лишают их необходимого имущества. Поскольку же МЕ есть в огромной степени условия существования самой жизни, то предки, отдавшие МЕ, сами теряют жизненную активность (они не могут умереть, так как по определению бессмертны. И кормление предков перед получением МЕ является энергетической компенсацией за потерю жизненной активности.

 

Шумерская назидательная литература была предназначена непосредственно для воспитания учащихся. Она включает пословицы, поговорки, поучения, диалоги-споры о превосходстве, басни и сценки из школьной жизни. Пословицы и поговорки с очень раннего времени становятся излюбленным материалом для тренировки навыков письма и устной шумерской речи. Позже из этого материала создаются целые композиции морально-этического характера - тексты поучений, из которых наиболее известны "Поучения Шуруппака" и "премудрые советы". В поучениях различные советы практического характера перемешаны с различного рода запретами на магические действия - табу. В целях подтверждения авторитета поучительных текстов говорится об их уникальном происхождении: якобы все эти советы в начале времен отец дал Зиусудре, праведнику, спасшемуся от потопа.

РРР: запрет на магические действия?.. Любопытно...

 

Особняком стоит огромный корпус заговорной литературы. Первые заклинания стали записываться еще на заре школьной системы - в период Шуруппака и Абу-Салябиха (XXVI-XXV вв.). Но большая их часть дошла до нас от позднешумерской и послешумерской эпохи (XXI-XIX вв. и позднее). Все заклинания подразделяются по предмету, на которых направлена заговорная формула.

РРР: и это при запрете на магические действия?..

 

С именем Энхедуанны связаны... две культовые поэмы, главной героиней которых является богиня Инанна. В науке они известны по своим первым строкам Нин-ме-шар-ра ("госпожа множества МЕ") и Иннин-ша-гур-ра "Инанна, сердце несущая"). В настоящее время наилучшим образом изучена первая из этих поэм... Вот какими словами славит свою госпожу [Инанну] составительница гимна:

"Владычица всех МЕ, день, испускающий сияние,

Жена праведная, одетая в излучение, Небом и Землей возлюбленная,

Иеродулла Ана, (хозяйка) все великих украшений,

Любимая короной истинной, к энству назначенная,

Семь МЕ в руке постоянно (держащая),

О госпожа моя! Ты - страж великих МЕ!

МЕ ты подняла, Ме на руку свою повесила!

МЕ ты собрала, МЕ на груди своей сохранила!

Подобно дракону, смерть на чужую землю ты наслала!

Подобно Ишкуру, при крике твоем колосьев нету!

Потоп, с горы (=чужой страны) своей сошедший,

Инанна, ты - первейшая в Небе и на Земле!

Возженным огнем страну поливающая,

Аном МЕ наделенная, госпожа, псов оседлавшая,

По священному слову Ана приказы отдающая, -

Великие обряды, тебе принадлежащие, кто узнает?

Истребительница гор, от демона бури крыло получившая,

Любимица Энлиля, воспаряешь ты над Страной!

Ты - на службе советов Ана,

О моя госпожа! Заслышав тебя, горы долу клонятся!

Когда люди предстают перед тобой

В страхе и трепете перед твоим сиянием, -

Достойные МЕ, ужасные МЕ они от тебя получают!

Перед тобой они плач заводят,

В дом великих плачей улицей они к тебе идут!"

 

Тексты саргоновского слоя показывают, что в развитии идеологии того времени было два периода. В начале правления Саргона проявлялась максимальная почтительность к старой шумерской традиции, и аккадские божества упоминались после перечисления шумерских, причем Инанна не ставилась во главе пантеона. В более поздний период Инанна принимает на себя все властные функции, объявляется госпожой, обладающей всеми МЕ, и победительницей всех недругов аккадского царя. Если же говорить о формальной стороне текстов, нужно отметить, что тексты саргоновского слоя более сухи, малоэмоциональны и более информативны в сравнении с шумерскими.

 

[Плач по священному Ниппуру]:

"Ниппур! Город, под чьей широкой сенью

Черноголовые освежаются, -

В каком запустении жилища его пребывают!

Как рассеянное коровье стадо, они развеяны!

Город, по которому горький плач разносится, -

Как долго госпожа-богиня его оставит его в небрежении?

Во дворец его, узнавший ропот,

Как в дом безлюдный, никто не войдет!

Ниппур, город, где престолы богов процветали, - почему же погибли они?

Черноголовые, как овцы, траву жующие, -

Надолго ль они покинуты? Стенание, плач, мучение, горе -

Надолго ль они прилепятся к телу? Как несвободно сердце!

Игравшие на шем и ала -

Отчего же вы в горьком плаче весь день проводите?

Арфисты, при кирпиче сидевшие,

В печали оплакивают свое горе.

Оставивший супругу, оставивший сына

Исполняет песнь "О мой разрушенный город!"

Покинувшие город, покинувшие жилища

Привязались к кирпичу доброго города.

Праведный город, наделенный стоном и плачем,

Горькую песню поет - истинные обряды омовения уничтожены!

Кирпич Экура, неделенный стоном и плачем,

Горькую песню поет - истинные обряды омовения уничтожены!

Над высокими обрядами и драгоценными предначертаниями,

На которые злая рука наложена, льет он горькие слезы!

Его покинутые священные хлебные рационы превратились в поминальные хлебы,

Произносят они свою песню муш-ам!

Поскольку чистые сияющие обряды омовения уничтожены,

Дух в доме тяжел!

Обширное имущество города не умножается -

Шею на землю оно положило!

Поскольку рука мстительная на его пораженные кладовые наложена -

Произносит он: "Что же мне останется?"

Поскольку люди его, как скотина, мрут,

Произносит он: "О, моя Страна!"

Поскольку его девушки (и) парни, как осколки,

Рассыпаны, произносит он: "Ох!"

Поскольку их кровь, как мелкий дождь, пропитала почву,

Он плакать не прекращает!

Дом, подобно, корове, чей бык зарезан, в страхе своем он горько рыдает - как он бледен!

Арфисты, люди сладких песен, как нянька, певшие свое "уа",

Строй своих песен на плач переделали!

Во второй части текста бог или богиня города оплакивают его и после оплакивания идут к Энлилю с вопросом: "За что нам все эти страдания?" Энлиль отвечает, что бесконечно долгое правление так же невозможно, как и бесконечно долгая жизнь. Казалось бы, нет никакой надежды на спасение города, и все его граждане обречены на смерть. Но в последней части текста на город снисходит милость богов, и жизнь начинается заново.

 

Близко к плачам по городам стоит и шумерский миф о потопе, дошедший до нас в единственном экземпляре в виде шести фрагментов некогда большого текста. После лакуны примерно в 36 строк следует небольшой отрывок, представляющий собой монолог некоего бога-демиурга об устроение жизни людей. Скорее всего, это Энки, поскольку он говорит о строительстве городов, ирригации и восстановлении древних обрядов очищения. Затем прямая речь бога заканчивается, и авторский текст сообщает о создании людей и животных четырьмя богами - Аном, Энлилем, Энки и Нинхурсаг. Далее снова следует лакуна в 34-35 строк, после которой начинается повествование о первых городах, которым была дарована царственность и определены священные места. Энки получил город Эреду, Инанна обосновалась в Бад-Тибире, Пабильсагу достался город Ларак, бог солнца Уту получил Сиппар, а бог Суд закрепился в Шуруппаке. Незамедлительно после получения царственности в этих городах началось строительство каналов. После очередной лакуны в 35-40 строк следует фрагмент о собрании богов, на котором было принято решение о затоплении человечества. Богиня-мать Нинтур стала оплакивать свои создания, и к этому плачу присоединилась даже воинственная Инанна. Казалось бы, все человечество обречено на гибель. Однако Энки, принимавший участие в том собрании, решил предупредить о грозящей беде жреца-умастителя Зиусудру. Он передал свое сообщение левой стороне стены его дома. Здесь же объясняется причина божественного решения, формульно идентично плачевым текстам: "Приговор, вынесенный Аном и Энлилем, необратим! Долгое плавание утомительно (для тела)!" Еще 40 строк лакуны - и перед нами уже описание потопа:

"Все злые бури, злые ураганы вместе сошлись,

Потоп хозяйства сметал.

После того, как семь дней, семь ночей

Потоп Страну разметал,

А злой ветер водою высокой колотил по огромному судну, -

Уту вышел, осветил небеса и землю.

Зиусудра в барке щель проделал,

И Уту всеми лучами в барку вступил.

Зиусудра, царь,

Перед Уту, землю целуя, предстал.

Царь быков заколол, много зарезал овец..."

В последнем фрагменте текста боги, снизошедшие к жертве спасенного царя, награждают его вечной жизнью и вечным дыханием, подобными жизни и дыханию самих богов. Здесь Зиусудра назван "спасителем семени человечества" и "имени животного мира". Вероятно, в разбитой части текста он взял в ковчег своих родственников и множество животных. Боги подводят Зиусудру к женщине (то ли к его жене, то ли к некоей женщине, которую сами дают ему для продолжения рода) и поселяют в стране Дильмун - в краю, где восходит Солнце. На этом текст обрывается.

 

Можно сказать, что идеологические представления мифа о потопе, плачей по городом и Царских списков совершенно тождественны и легко датируются началом Старовавилонского периода... К этому же кругу текстов примыкает и знаменитый миф о зарождении жизни на Дильмуне, в стране пресноводных источников, бьющих прямо со дна моря. Миф этот, вне всякого сомнения, поздний, поскольку в его содержании отражены идеологические модели, сложившиеся никак не ранее гибели III династии Ура.

РРР: следуя логика автора точно также можно "легко датировать" "идеологию" всех русских сказок временем создания сказок Пушкина - XIX веком н.э. и отсюда выстроить взаимоотношения в России этого времени!.. А также заявить, что никаких сказок до Пушкина не было... Если абсурден второй вывод, то почему иначе должно быть с первым?!.

 

Записанный в Ниппуре Старовавилонского периода гимн-миф "Энки и Нинхурсаг" с начала ХХ столетия [н.э.] считают древнейшим в мировой литературе описанием райской жизни и грехопадения. Начиная с Шейля, шумерологи были уверены, что именно этот текст послужил прообразом ветхозаветного повествования об изгнании Адама в мир. Великий шумеролог С.Н.Крамер выдвинул красивую гипотезу по поводу имени одного из упомянутых в тексте божеств Нин-ти: в шумерском ти значит одновременно и "жизнь", и "ребро"; отсюда понятен мотив создания женщины из ребра Адама...

Весь текст, исключая гимническую интерполяцию, состоит из девяти ключевых формул, маркирующих строго определенное действие...

Дильмун назван здесь "местом светлым, чистым, сияющим", что указывает на его сакральный статус. В шумерских заклинаниях "свет" соотносится с Небом, "чистота" с Землей, "сияние" - с областью Середины Неба. Те же эпитеты в связи со сферами мира употребляются в отношении предвечных МЕ. Итак. Первая часть текста показывает, что Дильмун - место, откуда пойдет начало и членение мира и где актуализируются все мировые потенции...

Нинсикила просит своего отца Энки даровать воду каналам города. В акте превращения вод участвуют Энки, уту и, по-видимому, Нанна. Пресная вода выводится или из-под стопы бога, или из сосуда гирри. Водой наполняются колодцы, ключи. Пресная вода называется в тексте "водой изобилия": с ее появлением Дильмун должен стать "кладовой Страны". Далее описывается напоение пресной водой полей, нив и пастбищ. Запомним астрономический момент акта: Уту-Солнце встает в небесах над Дильмуном, в это же время проводится праздник в честь бога Луны. Само же действие совершается богом подземных вод Энки...

После напоения дильмунской земли водой начинается цепь соитий Энки и Нинсикилы-Нинхурсаг. До первого соития богиня называлась Нин-сикил-ла - "владычица чистоты", что подчеркивало ее статус девственницы. После соития она получает имя Нин-хур-саг - "владичица лесистой горы", свидетельствующее о состоянии беременности. Беременность Нинхурсаг длится девять дней - день за месяц. Энки сперва вступает в брак со своей дочерью, затем с внучкой, правнучкой. Праправнучка, следуя совету Нинхурсаг, изливает семя Энки на землю, чтобы прекратить цепь непрерывных рождений и браков...

Из земли, на которую упало отвергнутое семя Энки, выросли восемь растений. Названия большинства из них не позволяют провести надежную ботаническую идентификацию. Однако относительно двух растений можно сказать, что они растут в заболоченной воде и одно из них является лакомством для рыб, а другое имеет множество способов употребления - от магии и медицины до изготовления корзин...

Энки подзывает своего наперсника Исимуда и спрашивает его: "Что это? Что это?" Исимуд называет растение по имени, и Энки тут же съедает это растение ("определяет судьбу растениям, сердце их познавая")...

Нинхурсаг, узнав о действиях Энки, проклинает его имя такими словами: "Оком жизни до смерти его на него не гляну!" Едва ли не единственной в шумерской литературе параллелью к этой строке является строка 164 "Нисхождения Инанны": "Эрешкигаль взглянула на Инанну оком смерти". Пока неизвестно, являются ли эти антимоны просто красивыми образами, или же в мифологии это совершенно определенные предметные сущности, подобные египетскому Оку Гора. Крамер сопоставляет эту часть с библейской историей наказания за вкушение запретного плода...

Энки заболевает восемью болезнями - по болезни за съеденное растение. Его состоянием интересуется лиса. Она спрашивает различных богов, желающих спасти жизнь Энки: "Если Нинхурсаг я приведу - что ты мне дашь?" Бог Энлиль обещает ей построить в ее честь два города из тутового дерева и тем самым прославить ее имя. Лиса соглашается. Точно такая же формула встречается в 165-й песне цикла "Эршемма", где муха за вознаграждение обещает Гештинанне и Инанне найти Думузи...

Нинхурсаг с помощью лисы возвращается к Энки и српашивает, что у него болит: "Брат мой, что болит у тебя?" - "Голова моя - моя болезнь. Аба-У, бога черепа, она ему родила". По такой же формуле рождаются боги волос, носа, рта, глотки, руки, ребра, бедра (то есть всех органов, прежде пораженных в теле Энки)...

Восемь новорожденных богов и богинь распределяются по различным функциям и территориям. В названиях органов тела и должностях богов наблюдается игра слов: так, богиня ребра и жизни Нин-ти становится владычицей месяцев (нин-ити). Бог Эн-саг (шумер. "владыка финиковой пальмы"), назначенный главой Дильмуна, связан с бедром (заг). В колофоне провозглашается хвала "отцу Энки".

Из содержания текста ясно, что речь идет не об изгнании из рая (хотя мотив преступного познания выражен довольно ярко), а о возникновении жизни на Дильмуне и о распространении этой жизни по всему свету (под которым понимаются Шумер и Маган)...

В урской версии текста содержится вставка в 21 строку, представляющая собой гимн изобилию Дильмуна... А среди стран-поставщиков перечислены Тукриш, Мелухха (Индия или Эфиопия), Маган (Оман), Элам, Ур.

 

Приведенные данные позволяют заключить, что текст "Энки и Нинхурсаг" представляет собой идеологическую конструкцию позднешумерской эпохи, в которой дильмунские и маганские богм считаются произошедшими от шумерских, в то время как сами шумерские основатели пантеона помещены на Дильмуне. Между тем в древнейших шумерских космогонических текстах мироздание начинается с Эреду и Ниппура. Приписывание именно Дильмуну статуса первой страны обитаемого мира, без упоминания Эреду, Ниппура и Аратты, позволяет нам датировать конструкцию концом III династии Ура - начальным этапом Старовавилонского периода. Такая датировка имеет свое историческое объяснение. Именно эти годы были временем наибольшей торговой активности дильмунских городков и, вероятно, даже политического влияния Дильмуна. Правителей этого удаленного острова принимали в самых могущественных государствах мира, дильмунские товары и печати можно было обнаружить на всей территории Ближнего Востока и даже в долине реки Инд. От Дильмуна до ближайшего к заливу шумерского города Ура было всего 500 километров морского пути, поэтому шумеры с древнейших времен принимали активное участие в делах дильмунцев. Но во всех документах шумерской эпохи шумерские и дильмунские боги соотносятся как старшие и младшие и в брачные связи не вступают. А вот после гибели Шумера на территории Дильмуна начинают появляться печати на аккадском языке, активно строятся вавилонянами по старым образцам храмы в честь главных местных божеств. В это же время, по всей вероятности, происходит и породнение шумерских божеств с дильмунскими. Текст об Энки и Нинхурсаг отражает это смутное время, когда жители Двуречья, забыв традиционную версию сотворения мира, начинают считать себя произошедшими с Бахрейна - воистину райского места, где прямо со дна соленого моря бьют ключом пресные источники, где многочисленны финиковые плантации и процветает морская торговля.. Туда же, на Дильмун, после потопа боги поселяют и Зиусудру. Жизнь как бы дважды начинается с Дильмуна - после сотворения первых богов и после потопа.

 

Следует сказать несколько слов и о знаменитом тексте "Инанна и Энки", известном также под названиями "Путешествие Инанны в Эреду" и "Инанна и похищенные МЕ". Это, пожалуй, самый интересный и сложный текст послешумерского слоя. Он настолько нетривиален с точки зрения сюжета и композиции, что можно с уверенностью сказать: его автором был выдающийся писец, имевший большие способности поэта, мыслителя и педагога. Прежде всего, текст не имеет колофона, указано только число строк - должно быть, сам автор не знал, к какому виду гимнов его причислить. В самом деле, если это и 2текст путешествия", то путешествия довольно странного: дочь не получает МЕ официально, а похищает их у отца. Далее, бросается в глаза хорошее знакомство автора с композициями Энхедуанны об Инанне. Наконец, этот странный текст удивительно нейтрален по тону, прозаичен и информативен. В нем нет хоровых отступлений и всего один случай повтора: шесть раз повторяется список МЕ, вывезенных из Эреду Инанной.

 

Инанна, собираясь в Эреду, входит в загон к своему супругу Думузи для совершения священного брака. Однако ее визит по неизвестной причине ничем не заканчивается: довольная своей женской прелестью Инанна не получает взаимности. Свой визит она объясняет желанием почтить жречество Эреду (как и в "Нисхождении Инанны", это ложное объяснение действий хитроумной богини). Инанна садится в свою ладью и направляется к пристани Эреду, в то время как ясновидящий Энки уже знает о ее прибытии и готовится встретить свою дочь пышным застольем. Инанна и Энки пьют пиво, затем вино. Далее в тексте следует лакуна примерно в 30 строк, после которой мы становимся свидетелями того, как Энки добровольно отдает Инанне все бывшие при нем МЕ. Он клянется своим именем и именем пресноводного океана Абзу в том, что МЕ отданы для полного обладания. Далее становится ясно, что Энки расстался с МЕ под воздействием алкогольного опьянения. Когда он протрезвел, то приказал вернуть все Ме назад. Кроме того, Энки задался целью узнать, кто был виноват в его временной слабости и на кого можно списать свое несчастье. Верные слуги указывают ему на лягушку, квакавшую у городских ворот. Энки хватает лягушку за правую лапу и убивает ее, после чего выбрасывает на корм рыбам и птицам. На поиски уже отчалившей с пристани Инанны поочередно отправляются слуга Энки Исимуд (несколько раз), храмовые сборщики налогов, великаны Эреду и морские чудовища. На все их требования вернуть МЕ Инанна отвечала речью, представлявшей собою смесь недоумения и негодования: "Неужели отец мой сказанное изменил? / Слова свои праведные нарушил? / слова свои великие опорочил? / Ложно именем своим, именем Абзу поклялся?" И действительно, в каком бы состоянии бог ни произнес свою клятву, в любом случае она остается клятвой и обратной силы не имеет. Ладья Инанны благополучно достигла пристани Урука, и в городе с тех пор должна начаться совсем новая жизнь. Эта жизнь полна изобилия, в ней каждый должен получить то, что предназначено ему судьбой...

Сама же Инанна расставляет привезенные МЕ возле мест, связанных со священным браком, - возле загона, "храма чистоты" и святилища энун. Последняя часть текста сильно повреждена, а конец отсутствует. Из сохранившихся строк мы можем узнать только то, что в Урук прибывает Энки и прилюдно требует вернуть ему МЕ. Чем заканчивается дело, мы, к сожалению, так и не знаем.

 

Список МЕ, шесть раз повторяющийся в мифе об Инанне и Энки, рассматривался первыми исследователями как реестр достижений человеческой культуры. Другие ученые, напротив, видели и до сих пор видят в нем свод эзотерической мысли шумеров, некий свод символов мироздания, напоминающий кабалистические сефироты или карты Таро. Увы, их следует разочаровать. Мы не случайно обмолвились о том, что автор текста хорошо знал композиции Энхедуанны. Дело в том, что только в этих композициях Инанна является обладательницей всех МЕ, и перечень принадлежащих ей МЕ почти идентичен списку из данного текста. Автор нашей композиции изменил два момента: во-первых, он добавил в списки из текстов Энхедуанны несколько десятков МЕ абстрактного характера; во-вторых, он заставил Инанну похищать эти МЕ, в то время как в аккадское время она владеет ими законно и безраздельно. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что список МЕ Инанны в тексте о похищении МЕ не мог появиться ранее аккадского периода, а сама композиция должна датироваться началом послешумерского времени, когда к Инанне уже не относились с прежним почтением.

 

Текст об Инанне и Энки, пожалуй, уже свидетельствует об изменении системы ценностей месопотамского общества. В число МЕ здесь попадают не только грамота и различные ремесла, но и сама способность человека к интеллектуальной деятельности, к разрешению конфликтных ситуаций мирным путем в суде.

 

В состав эпоса "Энмеркар и владыка Аратты" входит так называемое "Заклинание Энки" - явно более позднего происхождения. Это заклинание произносит гонец урукского правителя Энмеркара, чтобы обосновать претензии своего господина к Аратте. В заклинании сообщается о том, что в начале мира не было диких зверей и исходящего от них ужаса, не было и вражды между людьми. Народы всех четырех стран света славили Энлиля на одном языке: в качестве севера здесь значится страна Аккад, юга - Шумер, западом называется страна амореев Марту, востоком - Аратта. И вот Энки, господин изобилия и властелин красноречия, названный здесь еще и "предводителем всех богов", вызвал разногласие между людьми, смешав все человеческие языки.

...в более ранних текстах не был связан с письмом (грамотой заведовала Нисаба) и уж точно не мог выступать в роли предводителя всех богов.

...именно эта история о смешении Энки языков послужила основой для библейского мифа о том, как Господь смешал языки строителей Вавилонской башни. Но Господь сделал это, чтобы наказать слишком заносчивых строителей за гордыню. А почему же это сделал Энки? Возможно, из ревности к Энлилю, которого в ту начальную пору славил весь мир. Об этой причине говорят остатки двух знаков в разбитой части текста, и знаки эти возможно прочитать как эпитет "ревнивый".

 

В ту же послешумерскую пору появился на свет молитвенный текст, условно названный "Человек и его бог". Шумерская молитва - это индивидуальное обращение человека либо к своему личному божеству, либо к божеству-покровителю его ремесла. Молитва нехарактерна для шумерской словесности, состоявшей из коллективных песнопений в честь бога, которые всегда сопровождались жертвами. И первые записи молитв появляются очень поздно. До нас дошли молитва писца богу-покровителю грамоты Энки и названная выше молитва некоего человека некоему божеству, имя которого здесь не обозначено, что само по себе уже в высшей степени примечательно. Человек в обеих молитвах жалуется богу на несправедливость жизни и охватившую его болезнь. Он признается богу, что грешен, и умоляет о заступничестве. В конце текста говорится о том, что бог услышал молитву больного грешника, отвратив от него духов болезни и уберег от преждевременной смерти. Здесь, конечно, начало не только будущих вавилонских поэм о невинных страдальцах, но и библейской Книги Иова. Человек молится не какому-то определенному божеству, а богу абстрактному, который в тексте не имеет имени. Так же и вавилонянин будет молиться просто "своему богу и своей иштар (=богине)", зачастую не называя их по имени. Следовательно, новым здесь является само абстрактное именование божества (вполне возможно, связанное с семитскими культами, к тому времени повсеместно распространенными в городах бывшего Шумера). Но самое главное - вопрос, почему бог допускает в мире зло и почему от зла должен страдать праведник, - здесь еще не прозвучало. Зато хорошо объясняется причина греха. Человек говорит: "Ни один ребенок не выходит из женского лона безгрешным, с давних времен не было на свете непорочного младенца". То есть человек грешен уже хотя бы тем, что родился на свет из женского лона и был зачат во грехе. Представление, радикальным образом расходящееся с традиционными шумерскими гимнами, в которых зачатие и брак - благословение богов и лучше живет в загробном мире тот, кто народил больше заботливых детей.

 

Пожалуй, самым частотным образом в шумерской словесности следует признать образ быка. Он выступает основным средством сравнения и фигурирует в качестве эпитетов богов и царей. Быком называет Энлиля, Энки, Нинурту-Нингирсу, Нанну, Уту. С быком сравнивают урских и исинских царей.

 

...образ быка можно обнаружить в текстах и на изображениях самых разных народов ранней древности. В Египте, помимо священного быка Аписа, существовали также боги-быки Ра, Мневис, Менту. В Северной Месопотамии и Сирии с быками сравнивались боги Ашшур, Эль, Хаддад, Рамман. В странах Эгейского моря был известен критский бык Минотавр, быкообразный Зевс и морской бык Посейдон. В Индии с быком систематически сравнивался новогодний герой Индра.

 

Гильгамеш был популярен во все времена истории Двуречья. Но мы коснемся только представлений шумерского времени.

По-шумерски его звали Бильга-мес, впоследствии вавилоняне исказили это первоначальное имя. Переводиться оно может двумя способами. Слово бильга значит "дядя" или "далекий предок", употребляется также в общем значении "старый человек". Слово мес в зависимости от контекста переводится "юноша" или "герой". Получаем два весьма различных перевода. В первом случае имя будет означать "предок-герой". В составе этой фразы слово "предок" указывает на тотем, к которому восходит род носителя имени. В данном случае это воин, одержавший победу в некоем сражении. Вести свой род от победителя почетно, отсюда и такое имя. Во втором случае имя может символически переводиться как "старик-юноша", а таким эпитетом во многих религиях мира называли солнце, умирающее на закате и воскрешающее при восходе. Во всех шумерских и вавилонских текстах Гильгамеш связан с солнечным богом Уту, который является его постоянным покровителем и заступником. Поэтому такое символическое толкование имени также можно признать уместным

РРР: Очень примечателен первый вариант перевода. И именно в прямом значении слов!.. Предок-герой...

 

...была и еще одна причина для почитания Гильгамеша у деятелей типа Саргонов или Ур-Намму. В Царском списке сказано, что матерью Гильгамеша была богиня Нинсун, а отец его лиль. Слово это буквально значит "воздух", во втором значении "дух, призрак". То есть у Гильгамеша не было отца. Отсюда возникает предположение либо о его внебрачном рождении, либо о рождении в результате священного брака. Гильгамеш был явно нецарского рода; но царским происхождением не могли похвастаться и оба Саргона, и ур-Намму. Поэтому можно сказать, что Гильгамеш был близок этим правителям как пример человека незнатного, но энергичного, который достиг своего положения собственным разумом и волей.

РРР: автор здесь почему-то опускает ту версию мифологии, согласно которой отцом Гильгамеша был Зиусудра (Ут-Напишти).

 

Гилгамеш эпический нашел отражение не только в гимно-поэтических песнях, но и в произведениях глиптики. Всюду он выступает не один, а в сопровождении своего слуги Энкиду. На печатях старошумерского и аккадского времени Гильгамеш и Энкиду сражаются со львом и диким быком, в памятниках словесности они совершают множество предосудительных деяний: убивают хранителя леса Хуваву, убивают небесного быка, срубают священное дерево, пытаются проникнуть в подземный мир.

РРР: сражение со львом и быком - от эры Льва до эры Тельца?!. Т.е. от потопа до войны богов...

 

В отличие от аккадского, шумерский Энкиду вовсе не друг, а слуга и наперсник Гильгамеша, подобно спутникам множества шумерских богов (Исимуд у Энки, Ниншубур у Инанны). Однако он еще и советчик своего господина: не кто иной, как Энкиду, склонил Гильгамеша к убийству ни в чем не повинного Хувавы, обладавшими "лучами жизни". Эпический Гильгамеш немыслим без Энкиду, и здесь имеет место близнечный мотив, не находящий отражения ни в исторической, ни в культовой ипостаси облика Гильгамеша. Два близнеца отправляются покорять мир, лежащий за границей их священной территории, и всякий раз их попытка заканчивается неудачей (Энлиль отбирает у Гильгамеша "лучи жизни"; Энкиду, посланный в подземный мир, не возвращается оттуда).

РРР: а "близнецы" здесь откуда?.. Вроде бы нигде в мифах таковыми они не называются... Мотив - мотивом, но ведь и более серьезное основание для такого термина должно быть, а его в мифах не прослеживается...

 

Итоги шумерских размышлений о Гильгамеше лучше всего подводит плохо сохранившийся текст, условно названный "Смерть Гильгамеша". Бог Уту говорит, обращаясь ко впавшему в уныние герою: "Великая Гора Энлиль, отец богов, - о Гильгамеш! - во сне... для царственности судьбу твою определил, для вечной жизни не определял". Аналогичные слова читаем мы и в "Плаче о разрушении Ура": "Решение Собрания неизменно, слово Ана и Энлиля необратимо! Уру царственность дана, (а) вечное правление не дано!.. Долгий срок правления утомителен!"

РРР: опять же возникает связка между кончиной "предка-героя" с Плачем и эрой Тельца...

 

Потоп (шумер. а-ма-ру) - сложный образ, семантика которого менялась с ходом месопотамской истории. По-видимому, следует различать два представления о потопе. Согласно текстам шумерского времени, потоп является атрибутом бога-воина Нингирсу, который предает его царю-воину, выполняющему предначертанную ему миссию победителя внешних врагов. Так, в "Стеле коршунов" Эанатума и гимнах урским царям правитель сам является потопом, уничтожая враждебные ему силы. В шумерских контекстах под потопом имеется в виду наводнение, сопровождаемое порывами ураганного ветра, молнией и громом. В послешумерское время появляется представление о царе, спасшемся от потопа, причем называется место, где он произошел - город Шуруппак. В Царских списках и фрагментах мифа о потопе возникает образ праведного местного царя по имени Зиусудра ("жизнь (на) долгие дни"). В единственном списке мифа Зиусудра назван царем и жрецом-умастителем, но город, в котором он правил, не упомянут (или эта часть текста разбита). В старовавилонском списке "Поучений Шуруппака" Шуруппак, сын Убар-Туту, наставляет своего сына Зиусудру: "Зиусудра! Слово я хочу тебе сказать! Ухо наставь!" Все упомянутые тексты записаны после III династии Ура. Никаких сведений о Зиусудре в источниках старошумерского времени не обнаружено, и есть все основания считать эту фигуру вымышленной.

 

Предполагая вымышленность образа Зиусудры, мы ни в коем случае не хотим подвергнуть сомнению сам факт потопа, произошедшего в Шуруппаке. Именно там впервые появляется клинописный знак "потоп", состоящий из двух знаков - "город" и "демон бури". Из описания, данного во всех трех клинописных версиях мифа о потопе, можно понять, что под потопом здесь понимался сильный дождь, сопровождавшийся разливом каналов, ураганным ветром и поднятием уровня воды в реке Евфрат.

 

Для шумерских источников образ потопа не осознается в контексте разграничения эпох. Достаточно сказать, что упоминание о потопе как внешней силе, определяющей ход земных событий, совершенно отсутствует в старошумерских и урских царских надписях и школьных текстах. Потоп становится хронологическим индикатором только после гибели шумерской цивилизации, когда аморейские наследники Шумера начинают подготавливать почву для встраивания себя в последовательный и непрерывный ряд правителей Двуречья.

РРР: однако упоминание его в шумерских текстах имеет место быть!.. А уж восприятие или невосприятие его автором книги в качестве "хронологического индикатора" - его личное дело, явно обусловленное здесь идеологическими установками, а не содержанием текстов.

 

Автостереотип - образ народа в его собственных глазах. У шумеров нет такого образа, поскольку не было этнической самоидентификации. Самосознание их было территориальным: живя на одной территории с восточносемитскими племенами, они назывались единым с ними именем "черноголовые", а саму территорию своего обитания называли "(наша) страна" (калам). "Нашей стране" противостояли все остальные страны, носившие обозначение "горы" (кур-кур). Только в этом контексте шумеры себя и воспринимали. Вследствие этого в их языке не могло возникнуть предложение "Мы шумеры", зато постоянно можно было слышать "Мы дети (=граждане) такого-то города", "Я раб такого-то бога".

 

Самое большое число шумерских текстов духовного содержания посвящено четырем богам: Нинурте, Думузи, Инанне, Гильгамешу. О характере Думузи нельзя сказать ничего, поскольку это совершенно пассивное существо без своего голоса в тексте. Инанна, Гильгамеш и Нинурта - характеры одного плана, но с небольшим отличием в целевой установке. Инанна и Гильгамеш - олицетворение бесконечной жизни с присущей ей экспансией за пределы видимого пространства, с животной жаждой покорить преграды собственной телесности, с радикальной страстностью эмоций, расплескиваемых в каждой точке своего сиюминутного пребывания. Они появляются тогда, когда мировой порядок уже создан, сферы и сущности мира поделены богами, когда состоялось отделение смертных от бессмертных. Как тринадцатая гостья в европейских сказках, которой не хватило тарелки и которая решила отомстить за это новорожденной принцессе, Инанна и Гильгамеш мстят всему миру и даже друг другу за кажущуюся несправедливость миростроя. Инанна предъявляет претензии на чужие МЕ, Гильгамеш - на неположенное ему бессмертие. В отличие от них Нинурта не расплескивает себя всюду, хотя и обладает идентичной страстностью и таким же властолюбием. Он воюет с чужими землями только для того, чтобы отстоять свою. Он отправляется на войну и венчается на царство с благословения всех старших богов. Он начинает новый мир, выстраивая его силой своей воли и магией своего влияния на массы людей. Но несмотря на все различия, в главном эти три божества сходятся: их основные свойства - сила, власть, экспансия, влияние, сильная эмоция. Что же касается Думузи, то он пассивен, его постоянно приходится защищать, после гибели его оплакивают и т.п.

 

Как и следовало ожидать, преемники шумеров - вавилоняне и ассирийцы - совершенно извратили образы, особенно соответствующие шумерскому характеру. Нинурта превратился у них сперва в похитителя МЕ, наказанного хитростью бога Энки за непомерное хвастовство своей силой, а затем и вовсе в зловещее божество войны и смерти, во многом подобное мрачному богу загробного мира Нергалу. Он перестал ассоциироваться с новогодним празднеством, поскольку его место заняли местные семитские боги Мардук и Ашшур. Гильгамеш стал искать не славу героя, покорившего мир, а славу ученого и мудреца, описавшего свои путешествия и обретшего бессмертие через плоды своего разума... Инанна-Иштар превратилась в абстрактную богиню женской сущности, ответственную и за плодородие, и за рождение детей, и даже за наделение человека материальными благами по службе (то есть за его общественный статус).

 

Когда-то Египет считался родиной всемирного эзотерического знания, его святыням и текстам, не умея их читать, поклонялись итальянские и немецкие герметисты. Египет призывали в свидетели открытых ими истин Коперник, Бруно и Кеплер. Еще раньше тайнам Египта дивились древние греки и римляне, считавшие египтян своими учителями во всех областях знания.

 

Совсем иначе обстоят дела с месопотамской культурой с древности и до наших дней. Шумеры, вавилоняне и ассирийцы оставили больше текстов, чем изображений, тексты эти читаются нелегко и в основном посвящены вопросам, далеким от разрешения последних тайн жизни и смерти. Как мы уже показали, шумерская культура и ее преемники сильно укоренены в бытии, образности здесь куда больше, нежели символизма, конкретность, детальность описания в основном превалирует над теоретическими размышлениями. Месопотамская культура не может мистифицировать, внушать ужас перед недоступной тайной, потому что она недостаточно концептуальна и не в должной мере обращена к душе (можно сказать, недостаточно инвертирована).

РРР: тогда почему автор отказывает шумерским мифологическим текстам в историчности?.. Срабатывает двойной стандарт.

 

Шумерская культура - осколок той части архаического мира, которую составляли народы, существовавшие еще до расцвета первых египетских государств и впоследствии не вошедшие в число лидеров древности. Если египет по многим своим мировоззренческим конструкциям смыкается с другими областями и народами афразийского мира, то система ценностей шумеров примыкает совершенно к другому полюсу, о местонахождении которого мы можем сегодня лишь догадываться. Шумерский мир - это такая архаика, которую в некоторых проявлениях можно сравнить с архаикой доарийской Индии и дравидского Ирана, в чем-то - с сибирским шаманизмом, а в чем-то даже с индоевропейскими народами (например, с древними иранцами и славянами). Здесь ценится бытийное, множественное, материальное, оседлое, более связанное с домом и землей, нежели собственно с культом предков. Здесь нет абсолютной человеческой власти над миром, чувство равноправно с разумом и волей, а иногда затмевает их. Законы сил внешнего мира ценятся здесь больше, чем законы общества. Такая "неафразийская" кодировка мироздания не вмещается в сознание людей, возросших на типично афразийских ценностях: единый бог, единый мир, единый государь, примат духовного над материальным, родственного над территориальным, разумного и волевого над чувственным, социального над природным. Адекватное понимание шумерского мира означало бы понимание еще одного подхода к устройству мира общечеловеческого, а мир этот гораздо шире и больше прокрустова ложа библейско-германской модели.

 

Rambler's Top100