Главная страница » Конспекты » Взгляд в прошлое » Хетты. Неизвестная империя Малой Азии (Волков А.В., Непомнящий Н.Н.)

В истории цивилизации такое случалось со многими этносами. Давно нет на земле этрусков и готов, лигуров и древних египтян , ацтеков и гуанчей Канарских островов. Они исчезли по разным при чинам и в разное время, однако жива их культура и память о них вечна. Оказалось, что в таком же положении сегодня и хетты, хотя еще столетие назад об этом народе и его империи на земле не знал никто. И причиной тому были условия, в которых этот народ развивался. В то время как в Египте и Двуречье создавались могучие централизованные державы, просуществовавшие, несмотря на временные периоды ослабления и распада, целые тысячелетия, в Малой Азии, а точнее Анатолии (именно здесь развивались интересующие нас события ) сложилось совсем другое положение.
Природные условия этого обширного полуострова, омываемого с трех сторон столь любимыми нашими туристами морями – Черным , Мраморным , Эгейским и Средиземным и пересеченного горными цепями, не способствовали, прямо скажем, процессу слияния племен и народностей. Крупных речных долин тут не было. Самая большая река – Галис (современный Кызыл – Ирмак ), впадающая в Черное море, не могла идти даже в отдаленное сравнение с Нилом или Евфратом.
Рельеф местности – плоскогорья и горные хребты – не позволял создать единую ирригационную систему, хотя небольшие каналы и рыли — главным образом для орошения садов и огородов. Преобладающую роль играло скотоводство, в особенности коневодство, чему способствовало обилие степных пространств, пригодных для пастбищ. Большое значение имело также, как ни странно, пчеловодство. Горы были покрыты густыми лесами, и недра их, в особенности Таврского хребта, были богаты металлами – серебром, медью, свинцом, железом.
Народ, живший здесь, представлял собой целый конгломерат разноязычных племен и за несколько веков существования империи достиг невиданного могущества. Ее границы простерлись с запада на восток от Эгейского моря до Евфрата и даже до Тигра, а с севера на юг – от Черного до Средиземного морей, по суше же доходили до Сирии.

В Ветхом Завете хетты упомянуты несколько раз. Так, в Книге Бытия сказано, что пророк Авраам, поселившись на юге Палестины, встретил здесь хеттов. «…и говорил сынам Хетовым… я у вас пришлец и поселенец» (Быт. 23, 3-4). Хетты отнеслись к нему радушно, а после смерти жены «…достались Аврааму поле от сынов Хетовых поле и пещера, которая на нем…» (Быт. 23, 20). Это поле находилось вблизи Хеврона (Ханаана) – одного из древнейших городов Палестины. Недаром библейские словари, выпущенные в начале прошлого века, сообщали: «Хеттеи – народ ханаанский».
Когда по прошествии нескольких веков сыны Израилевы вслед за Моисеем устремились в Палестину, хетты все еще жили там: «Амалик живет на южной части земли, Хеттеи, Иевусеи и Аморреи живут на горе…» (Чис. 13, 30).
Пожалуй, самым известным среди библейских хеттов был «Урия Хеттеянин» (2 Цар 11, 3), ведь это его жену, Вирсавию, возжелал царь Давид. Урия погиб при осаде города, а вслед за ним исчезли с библейских страниц и хетты.
Если читатели Библии и задумывались о том, кто они были, сыновья и дщери «Хетовы», то быстро находили ответ. Мало ли подобных племен – моавитян, аммонитян, мадианитян – упомянуто на страницах священной книги? Все они исчезли без следа, растворились в прошлом, как рисунки, прочерченные по песку пустыни. Одним из этих малых племен – безликих, словно песчинки, – наверное, были хетты.
Разве что один библейский стих удивлял комментаторов. В Четвертой книге царств говорится об осаде сирийцами (арамеями) израильской крепости Самарии. В одну из ночей у стен города «…послышался стук колесниц и ржание коней, шум войска большого» (7, 6). Слышавшие это сирийцы сказали в страхе: «…верно нанял против нас царь Израильский царей Хеттейских и Египетских, чтобы пойти на нас» (7, 6). Страх охватил их, и побежали они.
Неужели грозная армия сирийцев могла испугаться жалкого племени хеттов? И почему хеттов помянули вровень с египтянами? Горстку кочевников и великое царство! И если хетты были так сильны, то где лежала их столица? Откуда под стены Самарии двинулись колесницы? Историки не могли ничего ответить, а археологи – ничего найти. Может быть, в текст вкралась ошибка безвестного переписчика?
В ХIХ веке удалось расшифровать египетские иероглифы. И вот среди прочитанных текстов оказались и те, где говорилось о «народе хеттов», об «ужасных хеттах». Оказывается, в начале ХIII века Рамсес II даже сразился с хеттами и разбил их при сирийском городе Кадеше. На стене одного из египетских храмов обнаружили огромный рельеф, созданный в честь славной победы: могучий фараон и его воины истребляли длинноволосых людишек – тех самых хеттов, что умели веками жить, не оставляя следов. Наконец, на стене храма в Карнаке нашли текст мирного договора с хеттами. Вот и все. Хетты вновь растворились в «историческом тумане».

…был найден архив фараона Эхнатона (Аменхотепа IV) (1419—1400), чья столица лежала в окрестности Телль-эль-Амарны. Здесь хранились донесения правителей сирийских, финикийских и палестинских городов, подчинявшихся Египту, а также переписка с царями крупнейших держав того времени – Вавилона, Ассирии, Митанни. Было там и письмо от царя хеттов – Суппилулиумы, написанное тоже на вавилонском (аккадском) языке.
Вот уж странная депеша! Этот безвестный царек мнил себя равным фараону. Он соизволял поздравить «брата своего» со вступлением на трон. Сам же он, как и народ хеттов, с обретением этого письма «официально» вступал в историю. Теперь в существовании хеттов уже не было сомнений. Известные египтянам, они стали известны науке.
Авторы некоторых других писем из Амарны тоже не молчали, а жаловались на угрозы хеттов, на походы их царей. Согласно их донесениям, армия хеттов вступала в Сирию, не останавливалась, шла войной на Ливан… Хетты словно бросали вызов фараону, а заодно всем историкам. Кажется, до этого из анналов исторической науки была вытравлена память о грозном народе, который в конце II тысячелетия до нашей эры принялся завоевывать всю Переднюю Азию.

…внимание ученых привлекла еще одна находка. Среди архива Амарны были найдены две таблички на незнакомом языке. Незнакомом!
К концу ХIХ века языки народов древнего Востока уже не были загадкой для филологов. В принципе опытный ученый-ориенталист мог прочитать любой клинописный текст. Эти же письма выглядели странным набором знаков, который никак нельзя было истолковать. Ученые сумели лишь понять, что они были адресованы царю, правившему в некой «Арцаве». Предположительно, она находилась в Малой Азии. Для удобства решили называть этот неведомый язык «арцавским».
Лет через десять после находки архива в Амарне интересное открытие сделали на севере Турции, близ деревни Богазкей. Там нашли несколько табличек с надписями на «арцавском» языке. Так знатоки истории Древнего Востока впервые обратили внимание на Анатолийское плоскогорье – для науки оно было белым пятном.

19 октября 1905 года Винклер в первый раз осмотрел руины, лежавшие невдалеке от деревни. Удивительно! Вот участок, огороженный каменными стенами. Чуть дальше по склону взбираются циклопические стены, стоят огромные камни, ворота с каменными львами – целый город, покинутый город. Его стена в поперечнике достигала километра – по античным меркам, это был очень большой город.
Где же нашли эту табличку? Винклер расспрашивал крестьян. Они не могли взять в толк, о чем идет речь: эти же черепки попадаются всюду. Не мешкая, Винклер взялся за раскопки, а уже через три дня начались проливные дожди. Надо было срочно возвращаться в Анкару, иначе он мог на всю зиму застрять в этой глуши, где не было и сотни домов. Он покидал Богазкей. Ученого переполняла радость; он вез с собой тридцать четыре таблички с таинственными письменами. Небывалая удача!
Летом 1906 года Винклер поехал в Богазкей уже во главе небольшой экспедиции. Теперь у него были деньги для проведения раскопок. Его поддержали Германский археологический институт и Германское Восточное общество, директора музеев и банкиры. Вместе с ним вновь поехал и Макриди-бей. Целыми днями жители деревни рылись в земле. Герр профессор, как ребенок, вертел в руках сотни принесенных ему табличек, осматривал их, складывал лишь в ему ведомом порядке. Вот только прочитать не мог. Почти все надписи были сделаны на «арцавском» языке. Лишь кое-где попадался знакомый ему аккадский текст. Однажды ему принесли табличку, на которой было начертано:
«Договор Рамсеса, возлюбленного Амоном, великого царя страны Египетской, героя, с Хаттусили, великим царем, правителем страны хеттов, своим братом… Превосходный договор мира и братства, дающий мир… до вековечности». Из тьмы веков выступил могущественный правитель, диктовавший свою волю фараону, сражавшийся с ним и разделивший с ним почти весь известный тогда мир.
Это был звездный час Хуго Винклера. Он держал в руках документ важнейшей государственной важности – договор одного царя с другим. Во все времена подлинники подобных документов хранились лишь в царских архивах, а они располагались всегда в столице страны. Значит, он открыл столицу державы, давно исчезнувшей с карты мира, – столицу страны хеттов. Так над домишками деревни Богазкей вознеслась тень великого города – Хаттусы.
Во время раскопок попадались и другие таблички на аккадском языке. Им хетты тоже пользовались в дипломатической переписке. По этим надписям ученые начали восстанавливать историю хеттского народа, совершенно неизвестную науке. Однако большая часть табличек, найденных Винклером – а их было тысяч десять, содержала надписи на «арцавском» языке.

Будучи, как сейчас говорится, «в теме», Грозный был постоянно в курсе всех новых открытий на древнем Востоке. И разумеется, ожидал, что после находок в Богазкее за решение хеттской загадки примется прежде всего сам доктор Винклер. Когда же не последовало никаких попыток расшифровать таблицы, он решил обратиться к Вайднеру в Берлин, к Белю в Гронинген и даже к самому великому Винклеру. Шла весна 1910 года, и именно эта дата стала временем, когда имя чешского ученого навсегда со единилось в востоковедении с названием забытого и вновь открытого древнего народа.
Полученные ответы его удовлетворили: оба ученых уже работают над проблемой, трудится над ней и профессор Вебер. Винклер же ответил сердечным письмом и предложил Грозному сотрудничество. А это что-нибудь да значило! Но Грозный видел, что хеттская клинопись в надежных руках, и полностью отдался своей работе «Злаки в древней Вавилонии».
Большой труд закончен, напечатан, поступил в продажу, но о дешифровке хеттских клинописных текстов никаких вестей. Зато появляется нечто иное.
Это было письмо от Германского восточного общества. Поскольку со смертью Винклера «надежда на то, что высокочтимый первооткрыватель сам издаст столь важные для познания древней истории всей Передней Азии тексты, была утрачена… наше Общество оказалось перед необходимостью издать в автографическом виде и в транскрипции все доступные нам клинописные тексты из Богазкея». В связи с этим Общество вежливо осведомлялось, не пожелал ли бы господин приват-доцент д-р Грозный сотрудничать в этом издании. Подписал письмо заместитель председателя Германского восточного общества, статс-секретарь имперского Министерства финансов Макс фон Тильман.
Грозный охотно согласился. В феврале 1914 года он получает официальный, юридически оформленный договор на издание хеттских надписей, а также информацию о положении дел: в Берлине находится лишь часть Богазкейского архива, основная масса текстов, исчисляемая примерно 20 тысячами фрагментов, хранится в Оттоманском музее в Стамбуле… Еще при жизни Г. Винклера было поручено Э.Ф. Вайднеру скопировать берлинские тексты, а в январе 1914 года господин д-р Фигулла выехал в Стамбул, чтобы просмотреть тамошние тексты и по возможности скопировать их. Зависит целиком от доброй воли господина доцента д-ра Грозного, когда он пожелает присоединиться к вышеупомянутому д-ру Фигулле и отправиться в Стамбул…

Спустя ровно 30 лет с того дня, как он нашел окончательный ответ на жгучее «С чего начать?», с которым в конце августа 1914 года уезжал из Стамбула, Грозный дал интервью редактору пражского журнала «Новы Ориент» (журнал вышел в январе 1946 года). В этом интервью он объяснил свой метод.
«Мой рабочий метод в общем прост, как колумбово яйцо… Прежде всего и главным образом все зависит от большого упорства, я бы сказал даже упрямства, с которым я подхожу к каждой научной проблеме. Я считаю, по крайней мере в отношении своей области — филологии и истории древнего Востока, — что неразрешимых научных проблем нет. Каждая, пусть самая загадочная восточная надпись или текст должна иметь свой простой смысл, которого всегда можно в конце концов доискаться. Я не отступаюсь, пока наконец не доберусь до этого смысла. Я читаю надпись сто, двести, триста раз подряд, пытаясь найти малейший намек, ту самую опорную точку, опершись на которую, подобно Архимеду, можно было бы выявить хотя бы общий смысл текста.
При таком изучении мне очень помогает то обстоятельство – прошу не считать нескромностью эту констатацию простого факта, как и вообще этот разговор о моем методе, – что уже в молодости, в гимназические и студенческие годы, а также в пору дальнейших занятий я познакомился со всеми языками и разновидностями письма древнего Востока. Правда, в разной степени, поскольку изучение одной только клинописи требует в наши дни всей человеческой жизни. Тем не менее каждым из этих языков я овладел настолько, что разбираюсь в их элементах и в случае необходимости могу быстро в них ориентироваться.
За всю свою жизнь я прочитал бесконечное количество древневосточных текстов и настолько усвоил их интонацию, их содержание и вообще дух древнего Востока, что, вероятно, с легкостью мог бы сам писать подобные тексты. Подготовленный таким образом, я принимаюсь за каждый загадочный древневосточный документ с твердой решимостью не привносить туда ничего от себя, полностью ему подчиниться, я бы сказал, поддаться ему, полностью с ним отождествиться, рассматривать его как некий независимый текстовой индивидуум, в образ мыслей которого я должен безоговорочно и целиком вжиться. Это слепое, почти мистическое отношение к древневосточным текстам очень помогает мне при их толковании. Когда имеешь возможность сравнивать детали древневосточного материала, нетрудно потом найти даже в самом загадочном восточном тексте какую-нибудь зацепку, слово или имя, или какой-нибудь знак, который заставит отозваться в памяти, может быть, и очень далекие, но уже знакомые языки, тексты, письмена. Потом, как правило, хватает малейшего намека, чтобы определить круг тем данной надписи, а затем, выясняя деталь за деталью, установить смысл всей надписи. Мне всегда это немного напоминает проявление фотографической пластинки. Пройдет довольно много времени, прежде чем перед вами появится крохотная точка – первый признак изображения. Потом все явственнее и явственнее проступают его контуры, пока оно не проступит целиком во всех своих подробностях…
Правда, в нашем деле имеет значение не только доскональное знакомство с научным материалом, но и известные комбинаторные способности, игра воображения, интуиция, ясновидение. Мои научные противники иногда упрекают меня за буйство фантазии и дерзкие гипотезы, за «романтизм». Но они не учитывают, что, с другой стороны, мою фантазию очень укрощает свойственная мне критичность. Хочу подчеркнуть, что я вовсе не цепляюсь за свои гипотезы. Я с радостью и большим удовлетворением жертвую своими самыми прекрасными гипотезами, как только дальнейшее изучение приводит меня к подлинно научной истине. Только к ней и стремлюсь я в моих работах».

Одновременно с открытием тайны Хеттского царства Грозный приподнимает завесу и над его общественным устройством. К своему величайшему изумлению, он обнаруживает, что хеттские правители в отличие от всех известных правителей древнего Востока были не абсолютными монархами, а чем-то вроде конституционных монархов, как говорит он, модернизируя исторические категории. Кроме них существовал «государственный совет», тулия, а также «народное собрание», панкус. Но больше всего удивило Грозного своей гуманностью хеттское законодательство.
Уже первые статьи хеттского свода законов показывали, что это совершенно особое законодательство во всей истории древнего Востока. В то время как египетские, еврейские, ассирийские, вавилонские своды законов отличались величайшей свирепостью (скажем, более двух третей законов о наказании из кодекса Хаммурапи стереотипно повторяют: «… тот будет умерщвлен», а принцип «око за око, зуб за зуб» соблюдается здесь буквально), меры наказания в хеттском законодательном праве, по крайней мере для свободного населения, были чрезвычайно мягки. И уже совсем по-современному хеттское право различает, совершено ли преступление умышленно или нет: например, убийство, «умерщвление человека», совершенное преднамеренно, карается вдвое строже, чем убийство, в котором повинна лишь рука обвиняемого.

Но хетты продолжали задавать загадки. И главная была еще впереди — на поверку хеттский оказался индоевропейским языком!
А это влекло за собой другую проблему: значит, и народ был индоевропейским…
Однако откуда же он пришел в Малую Азию и как создал особые политический уклад, законодательство, культуру еще во времена до Гомера и задолго до микенской Греции? Никто пока не знает.
Поразительное открытие Грозного, разумеется, не было результатом случайного озарения. Напомним, что подобную идею высказал еще в 1902 году И.А. Кнудтсон, но впоследствии под давлением критики со стороны всех филологов и историков он отказался от нее. Когда Грозный принимался за дешифровку хеттского языка, он разделял общепринятую во всем ученом мире точку зрения, что хеттский язык – семитский. Ведь и участвовать в работе по изданию наследия Винклера его пригласили как семитолога. Грозный разделял эту точку зрения, но – и это главное – не делал на нее ставки. Без всяких предрассудков ученый продолжал работать, и, когда убедился, что факты не укладываются в общепризнанную теорию, он пришел к выводу, что, кажется, эта теория несостоятельна.

При этом теория о семитском происхождении хеттов строилась не на песке. Одним из сильнейших аргументов был физический облик хеттов. Он предстал перед нами, запечатленный в реалистических рельефах на стенах карнакского Рамессеума (около 1250 г. до н. э.), на гробнице фараона Харемхеба (около 1310 г. до н.э.), а также в многочисленных скульптурных изображениях, найденных на местах раскопок хеттских памятников в Малой Азии. Для хеттов характерны крупный загнутый книзу нос и скошенный лоб; их расовый тип абсолютно не индоевропейский, а ярко выраженный семито-армянский.
Однако вскоре этот аргумент был опрокинут документами, касающимися политического и военного уклада хеттов. Опрокинут исключительно просто и решительно, но об этом позднее.
К мысли, что хеттский язык относится к группе индоевропейских языков, Грозный впервые пришел, составляя свои словари на основе окончаний. Сперва хеттские окончания показались ему не вероятными, но потом он разгадал слово wadar («вода») и вывел схему его склонения, и тут он увидел, что в мире науки нет ничего невероятного.

Факт расхождения внешнего облика и языка – достаточно важный. И в том числе тем, что он играет против теории миграции. Речь нужно вести о привнесенности языка извне, но не народа!..

Первый и четвертый падежи хеттского слова «вода» совпадают – wadar. Однако во втором падеже вопреки ожиданиям семитологов появляется форма не wadaras, a wedenas. Третий и шестой падежи – wedeni, седьмой – wedenit. «Удивительное склонение, – констатирует он, – в нем происходит чередование суффикса r с суффиксом n – явление, с которым мы встречаемся и в других индоевропейских языках».
Подобное родство с индоевропейскими языками Грозный выявляет потом и в спряжении глаголов, и в склонении местоимений. И, наконец, особенно наглядно оно дает себя знать в лексике. В «Древнейшей истории Передней Азии, Индии и Крита» автор приводит ряд примеров, доказывающих индоевропейский характер хеттского языка, в чем может убедиться даже тот, кто не является по профессии филологом-востоковедом, а имеет лишь классическое школьное образование.
Множество примеров, число которых можно легко умножить, доказывают, что хеттский язык – язык индоевропейский и по характеру некоторых своих звуков относится к западноиндоевропейской группе языков «кентум».

И Грозный еще точнее определяет место хеттов в семье индоевропейских народов. Хеттский язык непосредственно примыкает к итало-кельтским языкам, прежде всего к латинскому, и является также родственным славянским языкам.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Enjoybook
Скляров Андрей Юрьевич

Андрей Скляров

Писатель, исследователь, путешественник.
Основатель и лидер проектов "Лаборатория альтернативной истории" и "Запретные темы истории". Подробная информация

Все работы

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: