Главная страница » Конспекты » Взгляд в прошлое » Тайны Хеттов (Войтех Замаровский)

Когда осенью 1880 года оксфордский профессор Арчибальд Генри Сэйс прочитал в лондонском Библейском обществе лекцию «Хетты в Малой Азии», это вызвало настоящую сенсацию. Дело в том, что профессор утверждал ни больше ни меньше, как то, что на территории нынешней Турции и Северной Сирии тридцать или сорок веков назад жил великий и могучий народ, о котором историки каким-то образом забыли. Не только современные историки, но уже греческие и римские!
Солидная и менее солидная печать, обычно вообще не сообщавшая о подобных лекциях, сравнивала Сэйса с Лэй-ярдом, который извлек из-под мусора тысячелетий Ниневию, библейское «разбойничье логово» и в то же время «самую роскошную среди всех столиц», или со Шлиманном, откопавшим на глазах у потрясенных современников гомеровскую Трою. И даже ставила Сэйса выше их: ведь в данном случае речь шла не об одном городе, каким бы знаменитым он ни был, а об открытии целого народа!
Восторги, однако, скоро превратились в сомнения, а сомнения – в насмешку. Трудно установить, кто первый наградил Сэйса нелестным титулом «изобретатель хеттов». Впрочем, через несколько лет Британская энциклопедия, которая обычно о живых отзывается очень сдержанно, написала о нем: «Его заслуги в научной ориенталистике трудно переоценить».
Титул «изобретателя хеттов», если он вообще правомерен, должен был бы получить скорее ирландский миссионер Уильям Райт, который за два года до лекции Сэйса опубликовал статью с подобными же тезисами в «Обозрении» Британского и заграничного евангелического общества, а в 1884 году – книгу под вызывающим названием «Империя хеттов» («The Empire of Hittites»).

В Библии хетты упоминаются преимущественно наряду с другими, совершенно незначительными народами или племенами. Первое упоминание о них встречается в I книге Моисея (15, 18–21) в связи с «договором», заключенным между господом и Авраамом, что само по себе не внушает серьезному историку особого доверия. «Потомству твоему даю я землю сию от реки Египетской до великой реки, реки Евфрат: Кенеев, Кенезеев, Кедмонеев, Хеттеев, Ферезеев, Рафаимов, Гергесеев и Иевусеев». То же говорит и книга Иисуса Навина (3, 10): «Из сего узнаете, что среди вас есть бог, который прогонит от вас Хананеев и Хеттеев, и Евоев и Ферезеев, и Гергесеев и Аморреев и Иевусеев».

В древнееврейском оригинале Ветхого завета стоит Hittim, что переводчики на словацкий язык перевели словом Heteji, в Кралицкой библии используется выражение Hetejsti. Бедржих Грозный ввел в чешский язык термин Hethite, из чего возникла и словацкая форма Hetiti. Сейчас мы употребляем – в соответствии с последними результатами филологических исследований – в словацком языке термин Chetiti, в чешском языке Chetite или Hethite. В немецком языке пользуются – в соответствии с переводом Библии, осуществленным Лютером, – выражением Hethiter, во французских религиозных текстах – Hetheens, а в научных – Hittites, в английском языке – Hittites.

В Библии есть и другие упоминания о хеттах, например рассказывается, что царь Давид соблазнил жену хетта Урия, коварно потом лишив его жизни, и даже прижил с нею сына, который был не кто иной, как знаменитый Соломон. Этот полухетт также питал слабость к хеттским женщинам, поскольку Библия рассказывает, что среди его семисот жен и трехсот наложниц было «много жен хеттских». Два сообщения Библии особенно обращают на себя внимание.
На второй год после ухода из земли Египетской, читаем в IV книге Моисея (13, 18–30), послал Моисей по велению Господа лазутчиков, дабы они рассказали народу, расположившемуся в пустыне Фаран, какова обетованная земля Ханаан. Спустя сорок дней лазутчики возвратились с сообщением, что «в земле той подлинно течет молоко и мед» и что «народ, живущий на земле той, силен, и города укрепленные и весьма большие. Амалик живет на южной части земли, Хеттеи, Евеи,Иевусеи и Аморреи живут на горе, Хананеи же живут при море и на берегу Иордана».
Из этого сообщения можно сделать два вывода: хетты жили к северу от «земли обетованной», то есть приблизительно к северу от нынешнего Израиля, и, кроме того, они жили там еще до прихода евреев из «египетского плена».
Второе сообщение Библии уводит нас в глубь «истории», и содержащиеся в нем географические данные точнее. В I книге Моисея при описании погребения жены Авраама Сарры вполне определенно говорится о том, что евреи были пришельцами и гостями у хеттов и что край, в котором обосновался праотец Авраам, с незапамятных времен, как говорится, «от всемирного потопа», принадлежал хеттам. Праотец Хет был сыном Ханаановым, имя которого этот край сохранял до начала исторической эпохи. Однако обратимся к тексту (23, 1–20): «Жизни Сарриной было сто двадцать семь лет: вот лета жизни Сарриной. И умерла Сарра в Кириаф-Арбе, что ныне Хеврон, в земле Ханаанской. И пришел Авраам рыдать по Сарре и оплакивать ее. И отошел Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: я у вас пришелец и поселенец; дайте мне в собственность место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих. Сыны Хета отвечали Аврааму и сказали ему: послушай нас, господин наш, ты князь божий посреди нас, в лучшем из наших погребальных мест похорони умершую твою». Но Авраам хотел похоронить ее в отдельной могиле, он «встал и поклонился народу земли той, сынам Хетовым», и попросил хеттеянина Ефрона продать ему «пещеру Махпелу, которая у него на конце поля его», что тот и сделал, «долго не торгуясь» (автор библейского текста не забывает это отметить), «и отвесил Авраам Ефрону серебра, сколько он объявил вслух сынов Хетовых: четыреста сиклей серебра, какое ходит у купцов».

…Сэйс и Райт слишком хорошо изучили Библию уже благодаря своей профессии, чтобы забыть о самом важном. В 7-й главе II Книги царств цитируемой ими англиканской Библии (что соответствует 7-й главе IV Книги царств по католической Библии) приводится история четырех прокаженных, которых евреи не впускают в город Самарию, осаждаемый сирийцами: в Самарии такой голод, что «четвертая часть каба голубиного помета продавалась по пяти сиклей серебра», матери ели собственных детей, и вообще людоедство было обычным делом. Четырем беднягам не оставалось ничего другого, как либо погибнуть у стен города, либо отправиться в сирийский лагерь и выпросить там немного еды. Под покровом темноты они поползли туда. «И вот, нет там ни одного человека. Господь сделал то, что стану Сирийскому послышался стук колесниц и ржание коней, и сказали они (то есть сирийские воины) друг другу: верно, нанял против нас царь Израильский царей Хеттейских и Египетских, чтобы пойти на нас».
Тут уже о хеттах говорится не в связи с малозначащими племенами, а наряду с египтянами, в то время самым могущественным народом. Более того, хеттский царь упомянут прежде царя египетского, «что является аргументом, – возражали критики, – только для духовных лиц, каковыми и являются преподобный Сэйс и преподобный Райт, которые обязаны ex professo верить слову Библии».

В 1834 году французский путешественник и археолог Шарль Феликс Мари Тексье (1802—1871) переправился через малоазиатскую реку Кызыл-Ирмак, античный Галис… И как всюду на своем пути, так и в деревушке Богаз-кёй, приблизительно в 150 километрах к востоку от другой деревушки – Анкары, превратившейся с тех пор в столицу с полумиллионным населением, он расспрашивал о развалинах городов, о руинах, скульптуре, надписях.
– Руины, скульптура, надписи?.. О конечно. Аллах велик и мудро направляет стопы мужа, приходящего с миром. До Язылыкая не больше получаса ходьбы.
Познаний Тексье в турецком языке хватило, чтобы понять, что «Язылыкая» значит «исписанная скала».
Но прежде чем отправиться к этой скале, он решил осмотреть деревушку… Тексье поднялся на холм – и не поверил собственным глазам.
Перед ним расстилалось море развалин. Большое плоскогорье, окаймленное долиной, за которой вздымался дикий, изрезанный трещинами утес, сплошь было покрыто руинами, самыми поразительными, какие он когда-либо видел: белоснежные полосы каменных фундаментов пересекались под прямым углом, очерчивая контуры мертвого города с прямыми улицами и широкими зданиями, кровли которых снесло неумолимым смерчем времени… Вокруг города – крепостная стена, на склоне под нею – еще один ряд укреплений. В центре – большой прямоугольник с остатками колонн: храм, дворец, форум?..
Тексье не хватило дня, чтобы обойти весь этот лабиринт развалин. «Город, напоминающий Афины в пору их расцвета».

Тексье продолжил свой путь, но виденные им развалины не преминул подробно описать. Свой рассказ очевидца, снабженный зарисовками рельефов с «исписанной скалы», он опубликовал в 1839-1849 годах в трехтомном, богато иллюстрированном труде «Описание Малой Азии», на который почти не обратили внимания.
Сейчас мы знаем, что это город Хаттусас – столица Хеттского царства. По странной случайности первый шаг к исчезнувшему царству привел прямо в его сердце…

Конечно, странно, что книга Тексье осталась незамеченной. Но она вышла в неподходящее время. Внимание научного мира и общественности было приковано тогда к другим краям. В 1822 году Жан Франсуа Шампольон прочитал египетские иероглифы и заставил заговорить египетские камни, рассказать о четырехтысячелетней истории царства на Ниле; авантюристы типа Джиованни Батисты Бельцони и такие ученые, как Рихард Лепсиус и Август Мариэтт, вывозили оттуда редчайшие документы. В 1842 году начал раскопки в Месопотамии Поль Эмиль Ботта, который открыл дворец царя Саргона, где обнаружил невиданные дотоле искуснейшие творения ассирийского зодчества. В 1845-1849 годах Аустин Генри Лэйярд извлек из глубин веков Ниневию, а до того Георг Фридрих Гротефенд и – независимо от него Генри Кресвик Роулинсон расшифровали клинопись. В 1839 году Джон Ллойд Стефенс открыл совершенно неведомый мир в джунглях Юкатана – покинутые города и пирамиды древних майя. Открытия в Малой Азии и даже в Греции в середине XIX века казались просто «неинтересными».
В то время как в Египет хлынул поток археологов, историков, филологов и спекулянтов со всех концов Европы, лишь маленькая горстка исследователей не поддалась моде и продолжала искать древние памятники на территории Турции.
При этом большинство исследователей оставались на побережье, на «богатой кайме, обрамлявшей полотнище варварских областей», как называл Цицерон греческие колонии. Ведь здесь, на восточном берегу Эгейского моря, лежал Эфес с его знаменитым храмом богини Артемиды, третьим чудом света, здесь находился Галикарнас с пятым чудом света — мавзолеем, гробницей, которая дала имя всем мавзолеям мира, здесь был Пергам с алтарем Зевса, также причисляемым к чудесам античного мира, здесь находились Колофон, Керам, Книд, Милет, Приен, Магнезия, Фокая, Клазомены, и, чтобы не перечислять еще дюжины имен, упомянем лишь Трою Гомера.
Однако уже через год после Тексье Богазкёй посетил еще один путешественник-европеец, англичанин Уильям Гамильтон. Вначале он тоже принял было развалины за Тавий, но в конце концов склонился в пользу Птерии, места сражения, в результате которого Крез лишился своего царства. К северу оттуда, возле деревни Аладжахююк, он обнаружил другие развалины и другие рельефы, безусловно того же стиля, что и рельефы на скале Язылыкая.
Более точные сведения и описания привезли из Богазкёя лишь в 1859-1861 годах немецкие исследователи Г. Барт и … А.Д. Мордтманн. Кроме того, они сделали большой шаг вперед, заявив, что не знают, развалины какого города находятся близ Богазкёя. Вскоре после этого француз Ж. Перро открыл новые надписи, а его соотечественник Ланглуа – новые рельефы того же характера неподалеку от турецких берегов Средиземного моря у Тарсуса, в 400 километрах к югу от Богазкёя.
И когда в 1880 году А.Г. Сэйс провозгласил, что рельефы в Карабеле и Сипилосе на побережье Эгейского моря, в 750 километрах к западу от Богазкёя, по своему стилю и происхождению хеттские, и когда потом англичане В.Г. Скин и Д. Смит на берегах Евфрата в Каркемише, в 500 километрах к востоку от Богазкёя, обнаружили скульптуры и надписи, тождественные богазкёйским, Турция перестала быть областью, безынтересной для археологии, по крайней мере для хеттологии, новой науки, родившейся в 1884 году.

Когда мы говорим о пионерах, прокладывавших пути к открытию хеттов, следует упомянуть еще об одном из них. О человеке, который, быть может, самым первым наткнулся на хеттов.
С точки зрения сугубо научных требований достаточно было бы привести лишь его имя и один абзац со 126-й страницы его книги «Путешествие по Сирии и Святой земле», вышедшей в Лондоне в 1822 году…
Могила этого человека находится в Каире, и на надгробном камне высечено его имя: Шейх Ибрагим. Кроме того, здесь значится и весьма почитаемый в мусульманском мире титул хаджи, который доказывает, что его обладатель был правоверным и совершил паломничество в Мекку.
В свое путешествие он отправился в 1809 году из порта Ла-Валетта на Мальте. К немалому удивлению капитана и остальных пассажиров, этот человек с типично восточной внешностью – с искрящимися глазами и черной бородкой – превосходно говорил по-французски и по-немецки; в документах он значился коммерсантом, состоявшим на службе у Ост-Индской компании, и целью его путешествия был Дамаск. Долгие дни плавания – тогда этот путь, который сейчас на турбовинтовом лайнере по тому же маршруту, занимает три часа, продолжался месяц – он коротал за чтением Корана. Правоверным в Дамаске он говорил, будто прибыл из Южного Египта, на что указывало его не совсем обычное произношение. В Алеппо, куда он попал спустя несколько месяцев, его произношение уже указывало на то, что он прибыл из Дамаска. Это был очень странный коммерсант: он занимался главным образом тем, что изучал Коран, и еще раз Коран, а также историю, географию, народную поэзию и вообще все на свете и без колебаний жертвовал недели и месяцы на поездки в места, где наверняка не мог заключить ни одной торговой сделки (например, на гору Хор, где умер библейский Аарон)…
7 октября 1817 года, 33 лет от роду, во время приготовлений к новому путешествию он умер.
Среди оставшихся после него вещей был обнаружен пакет, адресованный Лондонскому географическому обществу. И когда уполномоченные этого учреждения вскрыли пакет, то оказалось, что он содержит подробные описания и увлекательные дневники путешествий по Сирии, Ливану, Иордании, Синайскому полуострову и другим краям Ближнего Востока, которые объехал в 1809-1817 годах Иоганн Людвиг Буркхардт из Лозанны.
Этот отпрыск уважаемой базельской патрицианской семьи, давшей миру нескольких известных ученых, а Швейцарской конфедерации рад выдающихся дипломатов, был первым европейцем, увидевшим и с поразительной точностью описавшим Хаматский камень.
Правда, упоминание Буркхардта об этом камне в то время осталось незамеченным. Оно затерялось во множестве географического, этнографического, филологического и культурно-исторического материала, который он собрал в своей работе. И потом – что значил один камень в сравнении с тогда еще не исследованными горами камней, какие представляли собой египетские пирамиды?

Все касающиеся хеттов открытия, о которых мы до сих пор говорили, наряду со своими специфическими особенностями имели одну общую черту: все они были случайны. Лишь после выхода книги Райта и Сэйса начались первые целенаправленные – хотя еще далеко не планомерные – экспедиции в глубины истории Хеттского царства.
Первая научная экспедиция была снаряжена в 1888 году Берлинским востоковедческим обществом, и возглавил ее немецкий археолог с мировым именем Карл Хуманн (1839-1896). Для времени, уже богатого хеттскими находками, очень характерно как раз то, что экспедиция направлялась не к крупнейшим из известных развалин у Богазкёя и не в те места, которые мы до сих пор называли, а в Зинджирли, на юге Турции.

Семь недель провела экспедиция Хуманна в Зинджирли, и пора было уже думать о возвращении… Перед Хуманном встала проблема: как перевезти рельефы? Так как они были высечены на массивных каменных плитах, которые сдвинуть с места не представлялось возможным, он велел их стесать. Получились плиты толщиной 15-20 сантиметров, весившие тем не менее от четверти тонны до полутонны.

После Хуманна к вереницам хеттских богов и воинов потянулись вереницы археологов. Это были уже не случайные путешественники или исследователи-дилетанты, а люди, которые ставили перед собой совершенно определенную цель и в научном отношении были подготовлены для своих открытий.
Среди них – англичанин Рэмсэй, австриец Ланкоронски, француз Шантр, американец Вольф, немец Винклер, а также итальянские, турецкие и опять же немецкие исследователи, имена которых в большинстве случаев поглотил полумрак негромкой славы. Среди них были русские ученые Лундквист, открывший памятник хеттской культуры в Марайте (Таврский горный массив), и академик Ю.И. Смирнов, который обнаружил важные хеттские памятники во время своей Малоазиатской экспедиции 1893-1894 годов. Несмотря на то что царское правительство не проявляло интереса к «подобным пустякам», русским ученым все же удалось создать базу для исследования хеттских и других малоазиатских древностей – Русский археологический институт в Константинополе (Стамбуле).
Все эти ученые и исследователи привозили из известных и неизвестных уголков Каппадокии, Киликии, Фригии, Лидии, с берегов Эгейского моря и Евфрата, из Сирии и Северной Анатолии все новые и новые копии рельефов и иероглифических надписей, печати, фигурки и глиняные таблицы, испещренные аккадской клинописью; как они справедливо предполагали, языком этих надписей был хеттский. Они накапливали сведения, но совокупность этих сведений напоминала коллекцию почтовых марок в руках невежды: хеттские иероглифические надписи никто не мог прочесть, так как расшифровка Сэйса была ненадежна, а хеттский язык, облаченный в аккадскую (то есть ассиро-вавилонскую) клинопись, прочесть которую не составляло труда, также никто не мог понять.

На рубеже XIX и XX веков немец Леопольд Мессершмидт (1870-1911) продвинулся уже настолько, что смог издать сборник хеттских надписей «Corpus inscri ptionum Hettiticarum». В него вошли репродукции 37 больших и свыше 60 мелких хеттских текстов, обнаруженных в Малой Азии. После выхода двух приложений (1902, 1907 годы) их число увеличилось до 200.
Но вследствие особого стечения обстоятельств случилось так, что, даже несмотря на этот прекрасно оснащенный сборник, наука в расшифровке хеттского письма вперед не продвинулась. Когда в 1914 году немецкий историк древности Эдуард Майер издал первый солидный научный труд, который уже мог получить название «Царство и культура хеттов», ему пришлось опираться главным образом на иноязычные, преимущественно египетские и вавилонские, источники.

…приблизительное представление о масштабах Хеттского царства. Центром его была область, ограниченная на западе линией, которая тянется от Анкары мимо озера Туз на юг, к самому Средиземному морю. На востоке, тоже приблизительно, ее граница проходила по течению реки Евфрат, на севере – вдоль Черного моря на расстоянии 100-200 километров от него, а на юге основная территория хеттов простиралась до современного Ливана. Временами границы этого царства достигали на востоке нынешней Советской Грузии и Армении, на западе – Измира, на юге – Дамаска.
Территория, ограниченная этими крайними точками, по своей площади была приблизительно равна современной Англии или Италии. Ее центр по своим размерам равнялся собственно Вавилонии и Ассирии и примерно вдвое превосходил населенную территорию Древнего Египта – это было великое царство.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Enjoybook
Скляров Андрей Юрьевич

Андрей Скляров

Писатель, исследователь, путешественник.
Основатель и лидер проектов "Лаборатория альтернативной истории" и "Запретные темы истории". Подробная информация

Все работы

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: