Главная страница » Статьи » Методы исследований » Приложение № 3 к трактату «Основы физики духа»
Часть 1 - Часть 2 - Часть 3 - Часть 4 - Приложение N 1 - Приложение N 2 - Приложение N 3

Миф о «мифологическом сознании»

или o пагубности вопроса «почему?» для устаревших теорий и собственного спокойствия

Почему мы считаем древние мифы и предания фантазиями и иллюзиями, порожденными неразвитым сознанием примитивных народов?.. Более детальный анализ как самих древних мифов, так и теории «мифологического сознания» выявляет несостоятельность подобной позиции, которая оказывается всего лишь неправомерным переносом субъективных предвзятых установок исследователей на исследуемую объективную реальность.

«Мифология — фантастическое отражение действительности в первобытном сознании, воплощенное в характерном для древности устном народном творчестве. В идеологии нового и новейшего времени понятие мифа используется для обозначения различного рода иллюзорных представлений, оказывающих воздействие на массовое сознание»

Философский словарь

Познание человеком законов мироздания начинается с вопроса «почему?». Каждый ребенок проходит этап «почемучки», измучивая окружающих вопросами «почему это происходит?», «почему это так?» и «почему это происходит именно так?». На этом этапе он учится ориентироваться в мире на базе знаний, накопленных человечеством; познает этот самый мир с помощью взрослых.

Вторично период вопросов «почему?» у человека возникает тогда, когда он понимает, что человечеству еще далеко не все известно, и стремится познать неизвестное сам. Если же он вступает на путь научного познания, то данный вопрос он задает и к самому этому накопленному знанию, нередко сомневаясь в правоте того, что «уже известно». Здесь вопрос звучит несколько по иному: «а почему, собственно, именно так, а не иначе?» или «а почему бы и не иначе?» и т.д. и т.п.

Сомнение — двигатель науки, позволяющий ей продвигаться вперед на пути познания мира, отбрасывая ошибочные представления. Само это движение вперед становится возможным только тогда, когда количество «почему?» достигает некоторой «критической массы», заставляющей пересматривать имеющиеся концепции и теории…

К чему мы все это?.. А вот к чему…

* * *

В процессе сбора данных для трактата «Основы физики духа» автору пришлось столкнуться с тем, что чрезвычайно много материала, относящегося к феноменам и явлениям духовно-нематериального мира, буквально вплетено в сеть религиозных и т.н. мифологических представлений. «А почему?» — как-то сам собой возник вопрос… Рефлекс исследования двинул автора, естественно, к истокам, т.е. в область древнейшей мифологии. И тут-то вопросы «почему?» начали вставать один за другим.

Почему то, что мы привыкли считать сказками или фантазией древних так долго продолжает жить? Почему не отвергнуто и не отброшено еще тысячелетия назад, когда человечество двинулось по пути цивилизации? Ведь для этого нужны мощные подкрепляющие стимулы, а какое подкрепление может быть у иллюзии?..

Почему столь устойчивы эти «фантазии», если длительное пребывание в мире иллюзий отрицательно сказывается на способности к выживанию? Ведь эволюция требует от живых организмов адекватного (!!!) восприятия реальности, без которого невозможна адаптация к внешним условиям. Эволюция требует умения прогнозировать, а не фантазировать; между фантазией же и прогнозом — большая разница.

Почему в разных разобщенных регионах древние мифы и предания явно обнаруживают между собой сходство?.. Как оказались схожими «фантазии» и «иллюзии» людей, разделенных эпохами, тысячелетиями, горными хребтами и океанами?..

Почему при сильном разнообразии деталей этих «фантазий» имеет место чрезвычайная скудость сюжетов и тем мифологии?.. В мифах можно насчитать, пожалуй, всего не более двух-трех десятков основных сюжетов. Почему «богатая фантазия» предков оказывается здесь «хромой на обе ноги»?..

Чем больше «почему?», тем больше желание в них разобраться. Чем больше желание разобраться, тем больше мифов и теорий вокруг них приходится изучать. Чем больше изучается, тем… больше возникает новых «почему?», которые на определенной стадии достигают той самой «критической массы», трансформируясь в качественно иное «почему?»: а почему, собственно, мы считаем древние мифы и предания сказками и выдумкой?.. Есть ли у нас вообще на то веские основания?..

Конечно, различные «почему?» возникали не только у автора. Исследования мифологии ведутся достаточно давно, и перед исследователями, естественно, вставали те же самые вопросы. В конце концов наиболее широкое распространение получила теория т.н. «мифологического сознания», в основу которой легли этнологические исследования Леви-Брюля и теория архетипов Юнга. В простом переизложении эту теорию можно представить приблизительно так…

На ранней стадии своего развития человек обладал еще очень слабой рефлексией, т.е. слабым самосознанием. Это приводило к тому, что он не мог провести четкой грани между объективным миром и субъективными ощущениями и принимал собственные фантазии за реально существующие объекты.

Сам недалеко ушедший от животного состояния, человек наделял весь окружающий мир теми же качествами, которыми обладал сам, — одушевлял животных, растения и даже неживой мир.

Постоянная борьба за выживание, сильнейшая зависимость от внешних обстоятельств порождали в слабом сознании примитивного человека представления о наличии вокруг него могущественных сверхъестественных сил, принимавших в этих представлениях облик духов, демонов, богов и т.п. Страх перед этими силами и побудил примитивного человека к созданию целого спектра обрядовых и культовых систем, в которых мифы и предания выполняли определенную «цементирующую» роль, подводя базу под обряды и культы и обеспечивая передачу соответствующих традиций от поколения к поколению.

Сходство же сюжетов мифологии, согласно выводам Юнга, обеспечивалось тем, что как физические тела представителей разных народов обладают явным сходством, так и психика разных людей имеет схожие структуры, сформированные в ходе эволюции и названные Юнгом архетипами. Сходство этих структур обуславливало и сходство порождаемых ими представлений примитивных народов в разных областях Земли…

Конечно, это — довольно упрощенное изложение данной теории, но нам этого будет вполне достаточно. Тем более, что еще некоторых ее аспектов мы коснемся чуть позже…

На первый взгляд, теория «мифологического сознания» логична и даже красива. И вроде бы все объясняет.

Но, во-первых, теория Птолемея тоже красива и логична. И даже имеет каждодневное визуальное «подтверждение»: в глазах земных наблюдателей все происходит именно так, как она и предсказывает, — Солнце, Луна и другие планеты вращаются вокруг Земли на фоне неподвижных звезд… Однако же человечество отказалось в конце концов от этой красивой и логичной теории, признав ее ошибочность…

А во-вторых, красота и логичность хотя и играют определенную, но все-таки отнюдь не главную, роль в оценке теорий. Гораздо более важным фактором является соответствие теории реальным фактам. А сопоставление теории «мифологического сознания» с такими фактами вызывает очередной поток вопросов «почему?» и сомнений в ее справедливости.

Например, этнографические исследования выявляют следующий любопытный факт, который противоречит одному из базовых положений теории, а именно: наличию якобы чрезвычайной зависимости жизни первобытного человека от капризов природы.

«И этнография, и археология накопили к настоящему времени массу данных, из которых следует, что присваивающее хозяйство — охота, собирательство и рыболовство — часто обеспечивают даже более стабильное существование, чем ранние формы земледелия… Обобщение такого рода фактов уже в начале нашего столетия привело польского этнографа Л.Кришивицкого к заключению, что «при нормальных условиях в распоряжении первобытного человека пищи более чем достаточно». Исследования последних десятилетий не только подтверждают это положение, но и конкретизируют его с помощью сравнений, статистики, измерений» (Л.Вишняцкий, «От пользы — к выгоде»).

«Балансирование на грани голодной смерти тех, кто вел присваивающее хозяйство, — не характерная, а, напротив, довольно редкая ситуация. Голод для них не норма, а исключение. Это во-первых. Во-вторых, качество питания членов таких групп, как правило, удовлетворяет требованиям самых строгих современных диетологов» (там же).

«Эффективность высокоспециализированного собирательского труда просто поразительна. Даже в тех случаях, когда условия внешней среды были крайне неблагоприятны, первобытный собиратель демонстрировал удивительные способности по обеспечению себя продовольствием» (А.Лобок, «Привкус истории»).

Интересен и факт, что

«присваивающая экономика эффективна не только в том смысле, что она вполне обеспечивает первобытных людей всем необходимым для жизни, но также и в том, что достигается это за счет весьма скромных физических усилий. Подсчитано, что в среднем «рабочий день» охотников-собирателей составляет от трех до пяти часов, и этого, оказывается, вполне достаточно. Притом, как правило, дети не принимают непосредственного участия в хозяйственной деятельности, да и взрослые, особенно мужчины, могут себе позволить отвлечься на день-другой от «прозы будней» и заняться делами более «возвышенными»» (Л.Вишняцкий, «От пользы — к выгоде»).

Жизнь «примитивного» охотника и собирателя вообще оказалась весьма далека от всепоглощающей и суровой борьбы за существование.

«…данные современных этнографических исследований убедительно свидетельствуют о том, что жизненная практика первобытных племен, сохранивших свою культурную самоидентичность вплоть до настоящего времени, не имеет ничего общего с повседневным изнуряющим трудом земледельческого человека «от зари до зари»… Сам процесс добывания пропитания для первобытного охотника — это именно охота, которая во многом построена на игре и азарте. А что такое охота? Охота — это ведь и есть то, чего «хочется», то, что совершается «в охотку», а не под давлением внешней необходимости. Причем «собирательство» — второй традиционный для первобытного человека источник пропитания — это тоже своеобразная «охота», игра, азартный поиск, но никак не изнуряющий труд» (А.Лобок, «Привкус истории»).

«По сравнению с ранними земледельцами, с людьми, осваивающими азы производящего хозяйства, охотники-собиратели во всех отношениях находятся в гораздо более выигрышном положении. Земледельцы больше зависят от капризов природы, так как их экономика не столь гибка, они, по сути, привязаны к одному месту и к весьма ограниченному кругу ресурсов. Рацион их однообразней и в целом бедней. И, конечно, по сравнению с охотой и собирательством хозяйство земледельцев более трудоемко — поля требуют постоянной заботы и ухода» (Л.Вишняцкий, «От пользы — к выгоде»).

«Земледельцы резко теряют в подвижности, в свободе перемещения, а главное, земледельческий труд отнимает очень много времени и оставляет все меньше возможностей заниматься охотой и собирательством «на параллельных» основаниях. И неудивительно, что на ранних ступенях освоение земледелия не только не давало каких бы то ни было преимуществ, но и, наоборот, приводило к заметному ухудшению качества жизни. Стоит ли удивляться, что одним из ближайших следствий перехода к земледелию становится сокращение продолжительности жизни?» (А.Лобок, «Привкус истории»).

«Кроме того, по мнению большинства ученых, земледельческо-скотоводческие поселения, многолюдные и скученные, были в гораздо большей степени, чем стойбища охотников, живших обычно небольшими группами по двадцать пять — пятьдесят человек, подвержены инфекциям» (Л.Вишняцкий, «От пользы — к выгоде»).

То есть жизнь примитивного человека не столь уж тяжела и безрадостна, как это рисует теория!..

Далее. Этнографы подтверждают сильную насыщенность эмоциями всей жизни примитивных народов. Но разве это только страх?.. Разве мало примитивный человек испытывает положительных эмоций?.. И если представление сверхъестественной силы за устрашающими непонятными явлениями хоть сколько-то логично, то зачем возникать представлениям о «добрых» сверхъестественных силах?.. Можно, конечно, это отнести к «естественному балансу», но логика явно начинает давать сбои…

Более того, многие исследователи подчеркивают именно «гармоничное сосуществование» примитивного человека с окружающей природой. А откуда было бы взяться какой-то «гармонии» при постоянном господстве страха перед внешним миром?.. Опять логика теории сбоит…

Явный сбой эта логика дает, скажем, в объяснении момента появления в мифологии антропоморфных (т.е. схожих по облику с человеком) богов. Если для меня весь мир живой, и я его привык таким воспринимать с самого раннего детства; если «разумом» обладает каждый камень, каждый куст, каждый зверь, то с какой такой стати вдруг появляться за этим «разумом» человеческому облику?.. (Те же этнографические исследования, между прочим, показывают, что первобытные народы вовсе не нуждаются в столь сильном очеловечивании природных сил и вполне могут обходится без него…)

Теория это объясняет естественной склонностью неразвитого сознания переносить на окружающие объекты собственные свойства. Логично?.. Но тогда почему антропоморфные боги появляются в мифологии: а) далеко не у всех народов; б) много позже представлений о говорящих деревьях и животных?.. С точки зрения элементарной логики все должно быть с точностью до наоборот!.. Во-первых, развитие сознания должно уменьшать степень переноса собственных свойств на окружающие объекты. А во-вторых, фантазия, как и любая творческая (!) способность, должна возрастать с развитием сознания; здесь же мы наблюдаем не увеличение разнообразия мифологических образов, а их упрощение!..

Далее. Архетипами можно объяснить некоторое сходство возникающих в разное время и в разной местности образов на их основе. Но лишь самое общее их сходство, на что обращал внимание и сам Юнг. Тогда почему прослеживается сходство мифов разных народов в деталях и подробностях?..

Заметим, наконец, что ни архетипы, ни сама теория «мифологического сознания» в целом оказываются неспособными ответить на вопрос: почему примитивные народы не развивают собственную мифологию (т.е. собственные «фантазии»), а наоборот — всячески стремятся сохранить как можно точнее старые легенды и предания?..

Все больше возникает ощущение, что теория «притянута за уши». А количество разных «почему?» начинает трансформироваться в качественно иной вопрос: «а почему, собственно?». А почему, собственно, древние мифы и предания считаются фантазией слабо развитого сознания?.. Настолько ли они фантастичны в полном смысле этого слова?..

Далеко не мы первые задаемся таким вопросом. Шлиман, отвергнув общепринятое мнение о полной фантастичности древнегреческой мифологии, ринулся на поиски «мифического» золота Трои. И ведь нашел!!! Долго еще потом историки оспаривали, что Шлиман нашел именно «мифологическую» Трою… Но в итоге ведь смирились, — признали факт. Правда, оставили в стороне объяснение несоответствия теории и фактов. Подумаешь, — курьез… Стоит ли из-за него ломать такую красивую теорию…

Однако сомнения были посеяны, и у Шлимана нашлись последователи. Тут-то «курьезы» посыпались один за другим. Прошедший XX век ознаменовался открытиями, которые заставили ученый мир признать: в Ветхом Завете нашли отражение и совершенно реальные события прошлого. Раскопаны руины древнего Вавилона; найдены артефакты, подтверждающие существование народов, упоминавшихся в Ветхом Завете, но считавшихся реально не существовавшими; а положение рухнувших стен найденного Иерихона до сих пор заставляет ученых чесать затылки и тайком креститься…

Ветхому Завету в некотором смысле «повезло»: очень значительная доля населения вопреки официальной науке всегда воспринимала описанные в нем события в качестве достоверных. Правда, лишь на основе веры, но все-таки… Другим древним преданиям повезло гораздо меньше, — их и до сих пор многие считают лишь фантазией…

А почему, собственно, такая несправедливость?.. Чем они «хуже» Ветхого Завета?.. Только лишь тем, что верят в них лишь «язычники»?.. Но ведь найдены же, скажем, древние шумерские тексты, где сюжеты чрезвычайно схожи с соответствующими эпизодами того же Ветхого Завета!..

И почему, собственно, за преданиями лишь одного региона целой планеты признавать «некоторую историчность»?.. Почему такая дискриминация?.. Почему бы мифам и других народов не содержать в себе хоть какую-то часть не только фантазий, но и достоверных данных?..

Автор как-то решил это проверить…

Началось все с «самого простого», — с мифа о Потопе. Здесь была самая широкая база, поскольку уже много исследователей обращались к этой теме, и благодаря им не было необходимости проводить глобальный поиск данных для анализа.

Подробно результаты этого анализа изложены в статье автора «Миф о Потопе: расчеты и реальность», и желающие всегда могут не только ознакомиться с его деталями, но и проверить расчеты. Здесь же мы лишь вкратце остановимся на некоторых выводах (не только самого автора, но и других исследователей).

Первое. Мифология разных народов о некоем древнем катаклизме оказывается чрезвычайно согласованной между собой. При этом мифы об этом катаклизме насчитывают как минимум несколько десятков абсолютно независимых друг от друга источников!..

Второе. На базе данных мифологии вполне удается детально восстановить катастрофические события, вызванные (возможно) падением на Землю крупного метеорита приблизительно 12,5 тысяч лет назад.

Третье. Данные мифологии находят подтверждения в археологии. При этом география археологических находок, подтверждающих данные мифов, также охватывает все регионы земной поверхности.

Четвертое. Данные мифологии также находят подтверждение в климатологии, геологии и астрономии.

Пятое. Согласованная общая картина, отображенная в мифах разных народов, заставляет отнестись к ней как к совокупным «показаниям очевидцев», оказавшихся в столь отдаленное от нас время свидетелями катастрофических событий планетарного масштаба.

В целом: мифы о Потопе оказываются не столько фантастикой, сколько своеобразной стилизованной летописью вполне реальных событий!..

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Скляров Андрей Юрьевич

Андрей Скляров

Писатель, исследователь, путешественник.
Основатель и лидер проектов "Лаборатория альтернативной истории" и "Запретные темы истории". Подробная информация

Все работы

Добавить комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Sorry that something went wrong, repeat again!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: